Коммод

Клавдия была чуть полна, личиком, конечно, не Венера, но и дурнушкой никому в голову не приходило ее назвать. В Риме о ней многие вздыхали, вероятно, нюхом чуяли: она может доставить много удовольствий. Зачем ему эта приговоренная? Ей не позавидуешь. Император, наверное, сейчас не спит, обдумывает, как завтра поступить с Кокцеей.

– Говори правду, – приказал он.

Девица заявила:

– Завтра признаюсь, что ты затащил меня в спальню и здесь запер, а потом тешился.

Бебий усмехнулся – глупая, хитрая девчонка! Ишь что надумала!.

.

– Ты решила сделать меня соучастником твоей дерзости? – спросил он. – Кто тебе поверит? Я скажу, что ты лжешь.

– Здесь верят не тому, кто говорит правду, а кто лжет.

Бебий невольно отметил, что она права. В этом сумасшедшем доме в разгар веселья никто не может предугадать, как поступит цезарь.

– А ты подумала о том, как император поступит со мной? – спросил он.

– А со мной? – дерзко ответила девица.

Бебий не ответил. После короткой паузы Кокцея спросила:

– Меня убьют?

– Как я могу знать? Ты же супруга императора.

Может, отделаешься ссылкой.

– Неужели только ссылкой? – не поверила Кокцея, затем радостно воскликнула: – Мне сохранят жизнь?

– Я не знаю.

Вновь тишина, долгая, трудная. Наконец Кокцея тихо выговорила:

– Спаси меня, Бебий. Заклинаю именем Минервы, детьми твоими умоляю, спаси меня.

– Как?

– Он же прикажет посадить меня на кол! Он так и сказал.

– А меня?

– Ты – легат.

Тебя любят в армии. Клиобела говорит, что ты сын ихнего наставника, которому верят христиане. Их очень много в легионах. Брат говорил, все войско после «чуда с дождем» ему верит. Его святость осеняет их в бою. Император тебя пощадит.

Бебий Лонг замер, буквально окаменел. Ему стало не по себе. Неужели эта хитрая девчонка права и Луций заигрывает с ним исключительно потому, что Бебий популярен в армии? Неужели грубый политический расчет и на этот раз в образе этой замызганной красавицы грубо вторгся в его спальню? Может, ему подослали эту несчастную? Вряд ли.

Кокцея подбежала к нему, обхватила за шею:

– Я исполню любое твое желание! Делай со мной все что угодно, только спаси. Я не хочу умирать! Я молода, я боюсь…

Бебий разнял ее руки, сел на кушетку у стены, подпер голову рукой. Глянул на оставленную на полу цедившую тусклый свет лампу. В душе стоял комок, не развеять его, не проглотить, не выплюнуть.