Коммод

* * *

Проснувшись, молодой император сразу позвонил в колокольчик. Подождал, пока притопавший Клеандр откинет балдахин, оберегавший правителя от назойливой мошкары и комарья, с наступлением жары неимоверно расплодившейся в этом северном краю, как всегда, зевнет и уныло, вопрошающе глянет на господина.

– Где Кокцея? – спросил цезарь.

– Нет ее. Упорхнула птичка, – спальник развел руками.

Коммод сразу сел в постели, удивленно посмотрел на раба.

– То есть как?

– А вот так, великий. С вечера спряталась в спальне легата Лонга, поэтому и отыскать не смогли.

Что уж там у них было, сказать не могу. Стал он членом ее кружка или нет, не знаю. Известно только, что ближе к рассвету он вывел ее из дворца и отвез на северную сторону Виндобоны.

Цезарь принялся нервно подергивать пальцы. Затем заговорил – членораздельно, зло, с плохо скрываемым раздражением:

– Вернуть немедленно. Бебия и Кокцею – в цепи! Я сам буду судить их.

Нечего ждать пиршества, длинных, правильно составленных речей, остроумных каламбуров и шуток к месту.

Следует рвать сразу, с корнем! Чтобы другим было неповадно.

На лице Клеандра ни одна жилочка не дернулась. Он поклонился: мол, будет исполнено, затем продолжил доклад прежним, правда, теперь чуть обиженным голосом.

– Я уже послал людей, они доложили, «огурчик» сейчас прячется в родном доме, под присмотром родной матушки. За пределы усадьбы не показывается, на людях не появляется. Язык держит за зубами. Если эти сведения подтвердятся, а я уверен, что так и есть, – пусть прячется! Конечно, если начнет язык распускать или еще какой-нибудь фокус выкинет, ничего не поделаешь.

Придется наказать.

Император оставил пальцы в покое.

– То есть как, придется?!

– А вот так, величайший.

– Учить меня вздумал? – Коммод грозно глянул на раба. – Ты меня не учи! Я собственными руками вырву ее подлое сердце. Как она посмела так поступить со мной после всех милостей, которыми я ее осыпал! После всего, что сделал.

Клеандр вздохнул.

– Не вы ли, господин, жаловались, что вам уже невтерпеж переносить ее строптивый характер, что вы боитесь засыпать рядом с этой безумной.

Или вы жить без этого увядшего «огурчика» не можете?

– Век бы не видал эту сумасшедшую! Это ты, мерзавец, подсунул ее. Ты! Я помню, как ты расписывал ее прелести.

– И расписывал, и подсунул. Жарила бы и жарила дичь на кухне, кто бы ее попрекнул? Подружилась бы с Клиобелой, стала бы ее напарницей. А что, господин, неплохая карьера для дикарки.