Траян. Золотой рассвет

А какие искусственные руки он изготавливает! Любо-дорого посмотреть. Пальцами на такой руке вполне можно удерживать фиал, полный вина. Или поводья коня. Вот тебе мой совет: закажи ему протез, пригодный для использования и в походе, и в бою, и в домашней обстановке. Другими словами, отыщи в себе согласие с самим собой.

– Полагаешь заказать протез – это наилучший выход в моем положении? Тогда я буду спокоен и за имущество, и за родителей?

– Безусловно.

Они помолчали, после чего хозяин задал неожиданный вопрос:

– Как тебе Траян, Ларций?

– Который? – не сразу сообразил гость.

 – Отец или сын?

– Сын, наместник Германии.

– Я с ним едва знаком. Мы встречались в Германии, куда Марк перегнал свой легион, и еще раз здесь, в Риме, в девяносто пятом году. Семья хорошая, знатная. Отзывы положительные. Громила что надо, спит на голой земле, вынослив, как мул. Любимое развлечение – охота, и чтобы в диких местах, и чтобы до истомы.

– Значит, любит продираться сквозь дебри? – уточнил хозяин.

– Не только. Еще любит лазать по горам. Ребята рассказывают, где ни появится, ни одной горы не пропустит. В Альпах влез на самую высокую вершину. А еще любит плавать по морю, когда оно неспокойно. Или грести на лодке. Оружием владеет хорошо.

– Лучше тебя? – усомнился Фронтин.

– Иберийским мечом лучше. Пилумом[13 - Особого рода копье, которым были вооружены римские легионеры начиная с реформ Гая Мария. Оно отличалось большим весом и длинным (не менее метра) наконечником.

Щит, в который попал пилум, было невозможно удержать в руках, и противник вынужден был бросать щит, что ставило его в невыгодные условия в рукопашной схватке.] лучше – на расстоянии сорока шагов попадает в медную монету. Сказать, кто в бою лучше владеет щитом, трудно, я – конный. Характер у громилы спокойный, нос не задирает, хотя в тридцать восемь лет стал консулом. Другой на его месте уже из носилок не вылезал бы, а этот в походах идет впереди войска. Шаг хороший, ровный.

– Это радует, – одобрил хозяин.

– Что радует? – не понял Ларций.

– Что шаг широкий, ровный…

– А-а.

На том и расстались.

Через несколько дней, еще раз обстоятельно обдумав состоявшийся разговор, Ларций обнаружил в словах старика некое умолчание, неожиданно больно его задевшее. Что-то Фронтин недоговаривал – и насчет механической руки, и насчет кинжала, который, оказывается, можно незаметно пронести в наручной повязке.