Вольф Мессинг. Взгляд сквозь время

Да, он хмур, неласков, часто однообразен, местами старомоден, переполнен трамваями, но этот город оказался добр к одиннадцатилетнему беспризорнику. В нем уважают порядок, уважают тех, кто уважает порядок.

Громада Берлина поражала, и в этом скопище громадных тускло-коричневых, серых и островерхих домов предстояло выжить.

Это было нелегким делом, куда более трудным, чем вырваться от соседа по вагону, с арийской самонадеянностью потребовавшего объяснить, с какой стати Вольф показал ему свой поганый язык?

Свое требование он разъяснил следующим образом:

– Еще никто и никогда не смел показывать язык Вилли Вайскруфту.

Мессинг, будучи схваченным за воротник, не удержался от вопроса:

– Тебя зовут Вилли?

– Да.

– А меня, – надеясь на снисхождение, признался он, – Вольф.

– Мне нет дела до твоего поганого имени. Говори, как тебе удалось провернуть этот фокус с билетом? – он показал кулак и предупредил: – Если не скажешь…

Он был прилично одет: бархатная шоколадного цвета курточка, кожаные штаны до колен и высокие белые носки, каких Вольфу сроду видеть не доводилось.

Кроме удивительных носков была в их доверительном разговоре еще одна неувязка. Вольф не сразу осознал ее.

Лицо его скуксилось, он обмяк и ответил:

– У меня был билет.

– Этот, что ли? – спросил немецкий мальчик и показал обрывок газеты.

Он спросил на русском языке!

Это было слишком для одного дня. Вольф толкнул Вилли в грудь, тот упал, и он дал деру.

Немчишка пытался догнать его, но куда там. Те, кому удавалось вырваться из рук отца, были чемпионами в подобном виде спорта.

Мчался до тех пор, пока хватило сил. Затем затерялся в толпе разодетых фрау со вздернутыми носиками, в маленьких шляпках с зонтиками и непомерно большими бантами на спине. С ходу свернул в какой-то двор, огражденный высокими стенами с многочисленными окнами. Здесь почувствовал себя неуютно и, сопровождаемый презрительными взглядами какой-то прачки, снова выскочил на улицу.

Добрался до сквера, где играл военный оркестр, там перевел дух и задался вопросом, почему никто не интересуется, что он делает на улице, как здоровье родителей, не носит ли с собой вшей, не голоден ли и есть ли у него пристанище? С городскими сверстниками дело обстояло еще хуже. Возможно, Вольф забрел не в тот район, но здесь, в городском саду, не было мальчишек и девчонок в его понимании.