Перунова роса. Реконструкция истории России

Пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть, многие сложили головы, сам едва выжил, остался жив, хотя получил глубокую рану от брошенного копья. Она меня до сих пор беспокоит. – Князь показал рукой на левое плечо. – Ежели кому-то интересно узнать, есть или нет у князя рана, могу при всех показать. – Князь невозмутимо расстегнул специально изготовленный разрез в одежде, где рана, после чего с тем же хладнокровием застегнул пуговицы на разрезе, какое-то время помолчал, прежде чем продолжить разговор вопросом: – Спрашиваю у вас: за какое злато-серебро оцените жизнь русского князя? – Опять помолчал.

 – Каким бы расчет ни был, для кого-то будет достойным, для кого-то брошенной обглоданной костью, о чем, отче, не преминут напоминать мне, чего следует избежать. Не в одном злате-серебре добро.

Здесь и решим: войдем в положение пострадавших и совместно обустроим их или все, кто здесь присутствует, включая приглашенных вами на встречу лепших людей общин, не позднее завтрашнего утра навсегда покинут Киев и Русь за неуважение к русскому князю и бесчувствие к беде, принесенной его земле.

Вслед за вами отправлю своих послов с просьбой к кагану и императору прислать бессорных переговорщиков с приемлемыми условиями. Не оставите мне иного выбора, как следует поступить.

В зале произошло тревожное оживление. Князь сделал паузу, давая возможность высказаться, но никто опять же не подал голоса. Купцы суетливо общались со своими уважаемыми представителями, сидящими напротив князя, хотя и поодаль от него.

– Невольничий промысел на русской земле, – продолжил князь, – имеет долгую историю. На нем богатели не один десяток лет: одни крали, собирали в накопителях, другие рассчитывались со степными ордами. Хочу навсегда о нем забыть вместе с вами. О моравском короле тоже помню, вряд ли согласится признать себя вором, нарушающим пределы моей земли, найдет, кто виновен в развращении веры и неуважении к соседу. Мне нужен ваш ответ здесь и сей час.

Порассуждав, хазары и ромеи начали кивать друг другу головами.

Князь внимательно наблюдал, догадываясь, что согласовывали между собой выдвинутые им условия разрешения конфликта.

Илларион первым взял слово:

– Твои условия, Великий князь русский, достоинства моего кесаря и вселенской церкви не умаляют. Мы выедем на место и определим свою долю участия в обустройстве пострадавших.

Уступил и Вениамин:

– Готовы выехать, прежде чем принять решение.

– Завтра же отправим наших людей на Перунову росу.