Перунова роса. Реконструкция истории России

Киевлян лесными ягодами угощайте, пироги из грибов пеките.

Дед укоризненно произнес:

– Ты все о брашне да о брашне.

– Для того чтобы подольше жили, вникали в беду, – чем дольше пробудут, тем пользы больше. Так князь наказал: гостей голодом не морить, пусть гостят столько, сколько пожелают, пока все расходы не посчитают на то, что не сделано. Просит тебя кормить их, печь топить, в баню водить, к рыбалке привлечь. Волк пусть своими заботами занимается, ты – гостями, как сказал князь, Волк тоже не местный. Не подведи меня.

Медовухи не жалей. Кваса. Рыбы в старице на всех хватит. Корми их тем, чем богаты. Это слова князя, не мои.

– Коли князь просил, постараемся с угощениями. Ты мне лепше расскажи, что и как. Небось скучаешь, вернуться хочешь?

– Нет, деда. Не вернусь. По тебе скучаю. Теде стала ученая, своим веком буду жить. В Киеве. За меня не беспокойся.

– Не чаял увидеть, – дед опять перевел разговор на внучку, – сама объявилась на пороге. – Про себя же отметил: по-взрослому распорядительная и рассудительная девица.

Тут солнечные лучи пробились в окно и легли на лицо внучки, засветив на щеках румянцем.

– Как ты там – в Киеве?

– Как ты, дед?

– Потихоньку привыкаю к тому, что есть. Полоняне отвлекают от тяжелых дум. То один, то другой. Вроде не из княжеских хором, прежде все сами делали и за собой следили. До сих пор не отошли – за всякой мелочью и всяким страхом ко мне.

– Для нас мелочь, дед, – назидательно произнесла Ольга, – для них испытание. Они будто с того света вернулись, заживо погребенные.

Ромейское рабство сродни загробному миру.

– Я о том же, внучка. Хотя многое позади. Моя душа не только о них, о тебе болит: как ты в Киеве, там же к князю за всякой мелочью не пойдешь.

– У меня, дед, все хорошо. Счет знаю, сама читаю. У князя буду служить.

– Я же сам в Киев отправил, чего простить себе не могу, не переживу, еси плохо.

Ольга снова обняла деда.

– Меня не подгоняют, сама не тороплю. Князь мне сказал: присматривайся к новой жизни, будто к омуту, чтобы не удариться об корягу.

Сначала ступнями дно сама прощупай, не слушай тех, кто в него до тебя нырял – может, и не нырял, на тебе омут проверяют.

– По Прави с тобой князь говорит, – одобрил Калина.

– Мне еще многое надо постичь, жизнь в Киеве другая, глубже, чем наши с тобой омуты.

– Как к тебе князь относится?

– У него со мной хватает мороки. Худого слова от него не слышала.

– Где живешь, внучка?

– В княжеском тереме.