Перунова роса. Реконструкция истории России

– Кто она тебе?

– Принадлежит мне, – повторил Сечин, не решаясь открыто признать свои виды на девицу.

– Как с ней поступишь?

– Сначала отвезу в Итиль. – Караванщик не справился с собой, разгорячился: – Я отдал за нее выкуп.

Остальные слушали, качали головами, как это делают в наше время психиатры, глядя на поступившего к ним пациента, с той лишь разницей, что караванщик был здоров, хотя дурно воспитан.

– Женой тебе быть не может: у тебя есть хазарская жена и семья с кучей детей, местные власти не разрешат вывезти ее из страны в ином качестве кроме как женой без согласия кагана, а наши власти не разрешат завести жену иного вероисповедания и происхождения.

Сечин замолчал.

Общинников раздражала ложь караванщика, бросающая тень на репутацию общины и Хазарию как добропорядочного международного торговца, а того – нежелание соотечественников помочь ему увести девицу в свою кибитку.

Манас сообщил Ольге:

– Купец устал после дальней дороги, отведем его к каравану.

Однако Ольга в ответ напряглась, как львица:

– Дурно обошелся со мной. Пусть при мне ответит за себя.

Манас кивнул головой, будто соглашаясь, не соображая, как Сечин может ответить за свое поведение. Она же в этот момент резко, обеими руками перехватила его руку и со всего замаха ударила Сечина по лицу так, что тот от удара кубарем скатился в паберег.

Какое-то время все стояли в оцепенении, никто не поспешил к нему. Сам Манас оторопело смотрел, как караванщик, перекатываясь, приближается к воде.

Отвлекая его, Ольга торопливо произнесла:

– Старейшина села предлагает построить причал на этом месте, чтобы его не смыло большой водой или не выбросило льдом в реку, как этого лешего.

Однако внимание Манаса и остальных было обращено на то, как грузное тело караванщика, будто комель большого дерева, раз за разом перекатываясь с бочка на бочок, приблизилось к реке, окунулось в осеннюю холодную воду, улегшись спиной на склоне в омут.

Кто с любопытством, кто с беспокойством наблюдал за Сечиным, не подававшем признаков жизни. Однако никто не спустился вниз, чтобы помочь ему подняться. Он сам совладал с собой. Медленно поднялся на ноги.