Севастопольский гамбит. Хроника 2014 года

Грубо говоря, кто-то оплачивает это мероприятие. Будем говорить так. И вот здесь напрашивается такой ответ, что это, очевидно, вполне конкретные экономические слои общества, украинского общества, которые видят свой интерес в дестабилизации политической ситуации в стране.

Т.К. – Некоторые кивают, что это не внутренние рычаги случившегося, а… Запад, Россия, Европа, которая пытается поднять возмущение ради своих интересов… Насколько это так?

М.К. – Вы знаете, это – так и не так. Во-первых, – так, потому что это традиционно.

Традиция наша – искать врага вовне. Чтобы у нас ни происходило в стране, даже – в семье – всегда виноват «сосед». И эта традиция, может быть, имеет под собой основание, так как, скажем, интересы России, и интересы Евросоюза в Украине присутствуют. И это нельзя игнорировать и этим нельзя пренебрегать. Это было, есть и будет. Таково положение самой Украины. И поэтому определенная заинтересованность, мягко выражаясь, в том, что происходит на Украине, имеет та и другая сторона. Для России это, безусловно. Но дальше, не стоит упрощать эту ситуацию. Потому что первично все-таки – это экономические интересы внутри Украины, ориентированные либо на Евросоюз, либо на Россию. Вот это значительно важнее. Потому что те люди, которые, грубо говоря, связаны с евроэкономикой, безусловно, знают, что они хотят, и, безусловно, понимают, что они могут потерять в случае отказа от евроинтеграции. Точно также это относится и к элите, которая ориентирована на Россию. Она тоже теряет вполне конкретные вещи. Поэтому она будет стоять до конца, что бы сохранить свои экономические интересы. Но эти интересы, подчеркиваю, находятся внутри Украины, внутри украинской элиты. Причем – экономической, по преимуществу. Политика – дело вторичное в данном случае. Вот почему я не придаю слишком большого значения политическому фактору. Но значительно больше – экономическому фактору тех событий, которые происходят на Украине. Именно, в этой сфере лежат и причины…

Т.

К. – Получается, что есть оппозиция, оппозиционные лидеры, есть «Майдан», который живет своей жизнью, и есть власть. Насколько реально, что на «Майдане», который живет своей жизнью, появится еще кто-то, кто будет конкретно говорить и с оппозицией и с властью?

М.К. – На Майдане?

Т.К. – Да.

М.К. – Во всяком случае, я бы не взялся предсказывать такое развитие событий. Потому что, я уже говорил, что «Майдан» – трехслоен.