Илимская Атлантида. Собрание сочинений

Рядом с кроватью у окна, где висят простенькие ситцевые занавески, по-хозяйски расположился комод. Но центром дома всегда был телевизор. Вместо тумбы под него приспособлена столешница старинной швейной машинки фирмы «Зингер» с ножным приводом.

Пол утеплен домоткаными дорожками.

Саша заглянул на кухню. И здесь все было по-прежнему. У стола почетное место занимал двухстворчатый буфет. За стеклом буфета – простенькая посуда. В красном углу икона Богородицы, под ней горящая лампадка. Рядом с большой русской печью – полка для кастрюль и чугунов.

Все здесь как-то тепло, радостно, целесообразно. Тихо, только слышно, как тикает старый будильник да поскрипывают половицы.

И запахи здесь родные. В кухне пахло свежим хлебом, диким таежным чесноком-черемшой и вареными яйцами. В зале благоухала герань. Возле маминой кровати чувствовался легкий запах духов «Красная Москва».

Саша сел на стул, закрыл глаза и, не желая того, уснул…

* * *

Время в родной деревне пролетело быстро. Сашу окружали любимые люди: соседи, родственники, друзья по школе.

Дни были короткими, не успеешь встретиться, поговорить, попить чаю за праздничным столом, и солнце, плавно минуя середину дня, быстро скатывается за Красный Яр. И снова вечер.

Любимая деревня поразила Сашу. Она была обречена, ей уготовили незаслуженно раннюю смерть. Когда человек болеет неизлечимой болезнью, а затем уходит навсегда – это естественно. А вот когда умирает деревня у всех на глазах – это трагично и больно.

Скоро здесь будет море. Закончат строить плотину, сделают подпор воды, и всё. В каждом доме об этом говорят. Одни радуются, что переедут в город и будут жить в благоустроенных домах, другие, в основном старики, горюют.

Уже год на полях, окружавших деревню, ничего не сеяли. Саша помнил, что вокруг деревни всегда росли рожь и пшеница. Стебли высокие, упругие, высокие до плеч. Ходить по полю было категорически запрещено, дети с раннего возраста знали, что совершить «потраву» – большой грех.

Святотатство. К концу лета приезжали комбайны, оставляя после себя коротенькую жесткую стерню и величественные скирды.

В каждом доме держали корову, свинью, кур, иногда коз, уток, гусей. О собаках не было и речи – половина деревенских мужиков – охотники. Кошки плодились бессистемно и не принадлежали никому – их кормили все, а жили они там, где захочется. Сейчас все стало другим. Вокруг деревенских полей визжат пилы, деревья с шумом падают вниз.