Мы-Погодаевские

Филипп Степанович, которого я помню очень хорошо, – коренастый чернобородый крепыш, был общительным человеком, активный строитель колхозной жизни.

Он однажды выпорол крапивой подростка зато, что тот брякнул в колокол, но выпорол не просто, а объясняя, для чего в деревне колокол и что может произойти, если сигнал колокола поймут всерьез. Он же и похвалил позже этого подростка за то, что тот сделал модель самолета «Максим Горький». Как он восхищался умелыми руками подростка, как хвалил за мастеровой талант.

Особенно его восхищало то, что все четыре пропеллера вращались на бегу, как настоящие.

Работал дел Филипп в колхозе на лошади, подвозил корма к фермам, выполнял и другие работы. Вместе с ним ездил внук, пяти или шестилетний крепенький мальчуган, который впоследствии окончил Ленинградское военное училище им. Дзержинского, сейчас на пенсии, живет в Ленинграде.

Я как-то наблюдал странную картину, которая поразила меня необычностью. Дед Филипп подъехал к молоканке (помещение для процеживания и сепарирования молока), ушел в нее, а внук остался на телеге.

Лошадь пошла, а внук стал ее останавливать, но не вожжами, как полагалось… Он по детской неопытности стал удерживать лошадь за телегу. Меня удивила та сила, слезы и даже злость, с которой малыш пытался достичь цели. Я позавидовал его настойчивому характеру.

Слава Илима

Часть I

Счастье детства. Год 1940

Вчера в лесу кукушка куковала,

Листвяжки чуть припудрились хвоей.

Соскучились по воле мы немало

В деревне Погодаевой своей,

Прощайте до зимы коньки и санки

Да здравствует река и лес, и луг

Мы подзабыли, где растут саранки,

И где растет за Прорвой дикий лук.

И вот идем, такие боевые,

В Кулигу порыбачить на реке,

В консервных банках черви дождевые.

И длинные удилища в руке.

В холщовых сумках молоко и шаньги,

И свежие, из печки, калачи…

Костенков Глебка на ходу о Таньке,

Своей подружке, что-то отмочил.

Ребята ржут, ребятам интересно,

Но Санька Предка строго хмурит бровью:

– Ну, паря Глебка, разве это честно?

Нельзя так откровенно про любовь.

Ты расскажи про что-нибудь другое,

Про то, как гнал тебя колхозный бык…

Смущенный Глеб затылок скреб рукою

И замолкал: к насмешкам не привык.

По мягкому проселку через поле

Шагаем от деревни босиком.

Закончились, ура-а! уроки в школе,

И вот нас овевает ветерком

Гарь-Угол. Лес.