Мы-Погодаевские

Белый хлеб! И здесь! Откуда? Нам, ребята, невдомек.

Как он пахнет! С коркой гладкой… Съесть? Такое – не простить!

Спрятал я украдкой – маму с братом угостить.

На площадке многолюдной уверял всех инженер:

В жесткий срок вписаться трудно без принятья жестких мер.

Мы трудились на площадке световой июньский день,

Кто с лопатой, кто с лошадкой – люди ближних деревень.

Где-то брат на фронте носит в вещмешке паек «НЗ».

Здесь кусты на поле сносит дряхлый трактор «ЧТЗ».

Топорами, что звенели, плотники рубили дом.

И заделывали щели высохшим таежным мхом.

Получался дом отменным, наверху второй этаж.

Рядом с домом – две антенны, в стороне – большой гараж.

А тем временем площадкой ездил взад – вперед каток,

Чтобы стала она гладкой, грунт бы в дождик не размок.

Мы еще площадку строим, но готова полоса,

Прилетели «кобры» строем – чудеса, ну чудеса!

Были флаги, транспаранты и трибуна на траве,

Шли на митинг лейтенанты с генералом во главе.

Первый секретарь райкома речь с трибуны говорил,

И с акцентом, так знакомым, всех за труд благодарил.

И с тех пор зимой и летом принимал аэродром

Эскадрильи. И не где – то слышен был моторов гром.

Мы гордились; вклад в Победу заложили. Молодцы!

Даст Бог – целыми приедут наши братья и отцы.

Часть VII

Илимчане

Свойственна сибирякам сила и отвага.

Благодарна землякам и Москва и Прага,

Был на Волге сущий ад днями и ночами,

защищали Сталинград наши илимчане.

Шли с гранатами в руке, шли сквозь смерть и горе.

Гибли в Курске, на дуге, и тонули в море.

В мерзлых северных краях, в суховеях Крыма

Отличились вы в боях, воины Илима.

Сколько их ушло, мужчин? Ведь район не малый,

А погиб – то не один, тысячи, пожалуй.

Слезы – это не сироп, солонее малость…

Сколько вдов – то и сирот горевать осталось.

Может быть, они герои? Нет, не угадаете,

Вот с войны вернулись трое, и все – Погодаевы.

В срок третьем – Александр, в сорок пятом

(в апреле) Полинар.

Год спустя – Василий…

Да, война – такое зло – слезы кровью выжала…

Повезло им, повезло, что на фронте выжили.

Деревня Погодаева оплакивала их:

Красивого Алаева, прокопьевских двоих:

И Якова Костенкова… здоровых, молодых,

Легли в могилы братские почти все Замаратские.

Хожу за деревенскими сараями,

Срываю паутинок тонких нить,

Иванами я брежу, Николаями,

Которым никогда здесь не ходить.