Просто жизнь. Стихи. Воспоминания

Не свели бы с ума, не свели бы с ума

Прописные буквы и строчные.

Ну а время бежит, время лётом летит,

За собой оставляя пожарища.

От рожденья до смерти легко ли пройти?

Только ворон не ищет товарища.

Аист грузное тело взметнул в высоту,

Распростёр два крыла над равниною.

Если принял ты в душу свою красоту,

Не страшна тебе гибель безвинная.

«По стогнам Ленинграда…»

По стогнам Ленинграда

Брожу я по ночам.

Такая вот награда

Стареющим очам.

Передвигаю ноги,

Увы, уже с трудом.

Знакомые дороги,

Знакомый старый дом.

И слышу чутким слухом

В мерцающей ночи,

Как где-то очень глухо

Мелодия звучит.

То скрипка зарыдает,

То флейта запоёт

И в воздухе растает,

Отправившись в полёт.

А мне лететь за нею

Как будто не с руки,

Вот я и цепенею

На берегу реки.

«Почему строчка Дельвига молодого длинна?..»

Почему строчка Дельвига молодого длинна?

Не потому ли, что жизнь оказалась себя короче?

Вот жениться успел, но это же не вина.

«Отравить мою жизнь смогла», – написать захочет.

И напишет. Ведь у поэта обычно что на уме –

То без долгих раздумий ложится на лист бумаги.

Он может это лучше или хуже уметь,

Но сказать то, что думает, ему хватает отваги

Всегда, так же как и отваги быть самим собой.

Если дружить, так дружить не на жизнь, а насмерть,

С Пушкиным, Баратынским, спорить с самой судьбой,

Чуть ли не пулю за них схватить, а не то что насморк.

«Придумать сюжет и форму найти…»

Придумать сюжет и форму найти

Трудней и трудней, прости.

Как будто ты встал посреди пути,

Не зная, куда брести.

Конечно, и годы своё берут,

И мир тревожней вокруг:

То один умрёт, то другого убьют

В пороше украинских вьюг.

А хочется просто закат и рассвет

Безоблачных дней встречать,

И ни перед кем не держать ответ,

И лишь за себя отвечать.

И счастье близких, и их покой

Держать во главе угла.

Чтоб совесть, когда уплывёшь рекой,

Как парус, была бела.

Но пули свистят, но рвутся мины…

Не пролетают мимо.

«Римскому патрицию, удалившемуся на покой…»

Римскому патрицию, удалившемуся на покой,

Гул далёкой империи слышен уже не слишком.

Он когда-то его бодрил, а теперь он ему на кой?

Смотрит он свысока на мелкие те делишки.