Точка Невозврата

Глядя на своё отражение в тёмном стекле, расчёской привел в порядок пробор над левым виском.

Ужинали вчетвером. Кроме Скоблина и Капнина за стол сели адъютант и начальник конвоя. Все в полной форме именного полка – чёрные гимнастёрки, красно-чёрные погоны с шефской литерой «К» и чёрные галифе с белым кантом. На левых рукавах офицеров красовались шевроны в виде голубого щита, на котором под адамовой головой[12 - Адамова голова – символ смерти и одновременно бесстрашия перед её лицом в виде черепа с костями.

] – скрещённые мечи и грена котором под адамовой головой нада[13 - Гренада – ручная граната в форме ядра (устар.)] с горящим фитилём. Выше зловещей композиции дугой шла надпись – «корниловцы».

Снедь была незатейливой – отварной картофель, яйца вкрутую, сало, овощи, ржаной хлеб. Присутствовал и графинчик. Скоблин к спиртному относился равнодушно, черпая кураж из гущи смертельного риска, в которой варился без малого пять лет. Начальник штаба выпил рюмку, адъютант споловинил, а вот конвоец Корсунов махнул две кряду.

Но за богатыря ротмистра беспокоиться не стоило, такая доза ему была как слону дробина.

Раскрасневшись глянцевым брыластым лицом, Корсунов, балагур и душа любой компании, рассказывал одну из своих бесчисленных баек:

– Ноябрь пятнадцатого. Позиции застыли, кавалерия не у дел. Стоим на западном берегу Двины меж лесов и болот. До немца четыре версты. Скучища адова, только водкой да картами спасаемся. Выпишем через ветеринара спирта, будто для медицинских целей, бавим напополам, пару капель глицерина на литр капнем и сусоним не хуже «белой головки»[14 - «Белой головкой» в дореволюционной России называли водку высшего сорта.

]. Мечтаем, чтоб нам так жить до победы над супостатом. И тут, господа, в полк прибыл новый командир – полковник Кнауб…

– Извините, Пётг Петгович, это какой Кнауб? – грассируя, в монолог вклинился субтильный адъютант. – Котогый сейчас десятым гусагким Ингегманландским командует?

– Нет, поручик, ингерманландец – кузен его, того же, впрочем, сорного поля ягодка.

Где наш обретается, не ведаю, затерялся след Тарасов. Но вернёмся к теме доклада. Новоявленный командир оказался заклятым трезвенником и нашу лавочку в момент прикрыл. Какой-никакой резерв в погребах имелся, и до возобновления правильного снабжения установили мы режим экономии. Кумпанствовали обычно тёплой бражкой – трое эскадронных да пулемётчик.