Точка Невозврата

Всего на секунду Кузьмин пренебрёг главным правилом кавалерийского боя: «Бьёшь одного, второго видишь». Незамеченный «второй» наскочил визжащим чёртом, нанёс короткий удар сверху. Ротмистр сумел отпрянуть, и клинок, разрубив околыш и козырёк фуражки, лишь самым кончиком косо полоснул по лицу. Хлынувшая кровь залила глаза, ослепила. К счастью, драгуны опрокинули врага. Страшная с виду рана оказалась поверхностной. Кости черепа не пострадали. Всего на десять суток Кузьмин покинул строй. Вернулся сразу, как сняли швы. С той поры он пугал окружающих шрамом, менявшим оттенки в зависимости от настроения ротмистра – от ярко-клюквенного до густо-багрового.

О приобретённом уродстве Кузьмин старался не думать. Во время бритья концентрировал взгляд на нижней части физиономии.

После того, как число съехавшихся из разных мест новгородцев возросло, на основе их кадра сформировали дивизион двухэскадронного состава.

Тут в некую умную генеральскую голову пришла идея влить в донской корпус Мамантова, уходивший в рейд по красным тылам, регулярную кавчасть.

Выбор пал на новгородских драгун. Дивизион не уступил по боевым качествам казакам и, в отличие от них, не замарался грабежами. По окончании набега Кузьмин был осыпан почестями – произведён во внеочередной чин, а главное, получил добро на формирование полка. Удачный пример работы новгородцев адепты воссоздания регулярной кавалерии использовали в споре с генералами, утверждавшими, будто армия обойдётся казачьей конницей.

Встав на формирование, Кузьмин с утроенной энергией взялся за поиски Ирины.

И вот они дали результат…

… Не касаясь перил, он взлетел по лестнице. Длинные полы шинели разлетелись крыльями, ножны шашки простучали по гранитным ступеням восходящую гамму: «так, так, так, так». Максимчук остался далеко позади. «Так-так-так». Третий этаж, приехали! Не замечая кнопки звонка, полковник кулаком саданул в дверь с потускневшей медной табличкой «Кургановъ Г. П.» Немедленно в чреве квартиры возникла реакция в виде вкрадчивых шагов.

«Сейчас всё случится», – пыточный обруч стиснул черепную коробку.

Кобуру Кузьмин расстегнул при входе в подъезд. Ладонь привычно обхватила холодную рубчатую рукоять нагана, повторяя её форму.

– К-кто? – воображение приписало оробелый голос человеку громоздкому, рыхлому, с широким седалищем, бородатому.

Таким по Петербургу запомнился Курганов – один из поклонников Ирины, один из сонма коммерсантов невысокого полёта, вертевшихся вокруг её родителя-миллионщика.