Точка Невозврата

Но та словно сквозь гостя смотрела, фокусируя взгляд в углу. Впервые Кузьмин прочёл возраст светской дивы в дрябловатой шее-предательнице. При этом одета и причёсана Баженова была безукоризненно, демонстрировала идеальную осанку.

– Рада видеть вас, Игорь Михайлович, – протянула она руку.

Полковник механически исполнил ритуал приветствия – взял холодные пальцы женщины и слегка коснулся их губами, улавливая тонкий цветочный запах духов. Забытое интимное ощущение взволновало. Супруга тоже любила парижские «Oryane Violet».

– Напрасно я вторглась в чужую жизнь. Мне не стоило сообщать вам об Ирине Александровне. Я поддалась низменному чувству.

Кузьмин ожидал чего-то подобного – покаянного, капризного. Переубеждать Баженову не стал.

– Собственно, Светлана Петровна, у меня вопрос один. Я еду с квартиры этого, – под форсистыми усами судорожно съёжились губы, не сумевшие произнести ненавидимую фамилию. – Там некий господин Вольдемар сообщил мне, что Ирина с этим… э-э-э, – рот вновь перекосило, – …якобы уехали в Екатеринодар…

– Вольдемар? Мой давний воздыхатель? – с непривычной вульгарностью усмехнулась Баженова.

– Вам известно, где Ирина остановилась в Екатеринодаре? – полковник опустил реплику хозяйки, понимая её необязательность.

– Она оставила письмо для вас, – женщина, зашуршав платьем, повернулась и быстро вышла.

В её отсутствие Кузьмин обратил внимание на фотографию в рамке, стоявшую в нише серванта по соседству с терракотовой статуэткой.

На снимке Баженова сидела вполоборота, кистью касаясь щеки. Локоть её покоился на гнутой спинке венского стула. Ракурс, выбранный мастером художественной светописи, подчёркивал изящество линии подбородка, ненавязчиво обращал внимание на аккуратную мочку уха, видневшуюся из-под сложной прически. Справа от Баженовой стоял офицер в полной корниловской форме с картинно заложенной за спину рукой. Черты лица его были аскетичными, глаза – усталыми, шея – перебинтованной.

– Это командир моего сына и мой любовник, – с вызовом пояснила вернувшаяся в гостиную хозяйка. – Штабс-капитан Маштаков. Не имеете чести знать его, Игорь Михайлович?

– Нет, – качнул головой полковник.

В каждой следующей фразе, в очередном демонстративном жесте ему являлась новая Баженова. Взор её сделался в полном смысле слова стеклянным. На крыле изящно вырезанной ноздри белела крохотная помарка, выдававшая порочную наклонность.