Точка Невозврата

Но кого сотруднику ОСВАГа стеречься на своей территории?

«А вдруг здесь, как в зазеркалье, всё наоборот? – обмер Брошкин от неожиданной догадки. – И Татев не с контрразведкой дружен, а с большевистским подпольем?»

Веня – в одежде, не скинув даже ботинок, вертелся на кровати, скрипел панцирной сеткой. Голова разболелась страшно. Полное впечатление, что в правый висок по самую шляпку вогнали гвоздь – толстый и кривой.

Сон сбежал безвозвратно. В окошко пялилась луна, испещрённая голубоватыми лишаями, наглая, как давешняя шлюха.

На продавленном сиденье стула в фосфорно-чёрной мозаике переломанных теней вкрадчиво тикал «Breguet» с анкерным ходом.

6

К новому месту службы Корсунов добирался двое суток. Основной отрезок пути он преодолел по железной дороге в теплушке, половина которой была оборудована стойлами, а вторая – двухъярусными нарами. Махнув рукой на отсутствие простейших удобств и общество нижних чинов, ротмистр переживал за свою Маркизу, ей досталось соседство с взбалмошной кобылой мышастой масти, страдавшей мокрецами[36 - Мокрецы – распространенная болезнь у лошадей.

]. В Белгороде Корсунов выгрузился и при содействии коменданта станции стал на ночлег.

Он знал – в городе открыто вербовочное бюро для записи добровольцев в сводно-кавалерийский полк. Понимая, что содействие бюро ограничится разъяснениями, как достичь места формирования, ротмистр решил не расходовать время на рыскание по незнакомым улицам. Ранним утром он заседлал Маркизу и в одиночку начал пробег.

Шестьдесят вёрст по Шебекинской волости преодолел за девять часов. Жалея лошадь, двигался переменным аллюром, на спусках и подъёмах спешивался и вёл Маркизу в поводу. Ориентировался по карте и компасу, у встречавшихся крестьян справлялся, не сбился ли с пути.

Корсунову повезло с погодой. Нудивший всю ночь стылый дождь с рассветом обернулся моросью, а потом и вовсе иссяк. Терпимым казался и ветер, а когда дорога проходила дубравою, его порывы затухали.

Впервые за многие месяцы ротмистр оказался в абсолютно мирной обстановке и вдобавок один.

Он с удивлением обнаружил, что можно просто любоваться величавостью природы. Как в цветных иллюстрациях Зворыкина[37 - Зворыкин Б. В. – знаменитый русский художник начала 20 века.] к сказкам Пушкина, мимо медленно проплывали вековые дубы, не обронившие побронзовевшей морщенной листвы, высоченные толстые ели, непонятно – зелёные или чёрные. А когда Корсунов въехал в сосновый бор, у него захватило дух.