Точка Невозврата

Он широко улыбался, отчего правая половина лица его, обезображенная толстым багровым рубцом, бравшим начало на лбу, разрывавшим бровь и косо перечёркивавшим щёку, скроила жуткую гримасу.

Прежде этой отметины у любимца женщин Кузьмина не было и в помине. Внутренне содрогнувшись, ротмистр отрапортовал о прибытии. Командир полка выслушал, пожал руку и гостеприимным жестом указал на дверь кабинета.

Прежде чем начать разговор со старым товарищем, он отдал несколько распоряжений адъютанту:

– Кобылу – в конюшню.

Расседлать, вычистить, накормить. Истопить баню. Разогреть обед. Сейчас – горячего чаю с лимоном, булку и колбасы.

– Слушаюсь, господин полковник, – сияя взглядом, поручик боднул воздух набриолиненной головой.

Вытянувшийся по стойке «смирно» писарь в погонах, обшитых чёрно-оранжево-белым гарусным[38 - Гарус – род мягкой кручёной шерстяной пряжи.] шнуром, боялся моргнуть.

За закрытыми дверями офицеры крепко обнялись. Они были дружны десять лет. Кузьмин вышел из училища в драгунский Новгородский полк двумя годами раньше.

Когда они служили субалтернами[39 - Субалтерн – в армии Российской империи младший офицер в эскадроне (роте, батарее).] в одном эскадроне, их дразнили попугаями-неразлучниками. Но в Кузьмине преобладал службист, а в Корсунове – повеса.

К сентябрю девятьсот тринадцатого штаб-ротмистр Кузьмин успел окончить офицерскую кавалерийскую школу[40 - Офицерская кавалерийская школа – военно-учебное заведение Русской императорской армии, готовившее офицеров кавалерии к командованию эскадроном (сотней).

Учебный курс продолжался около двух лет.] в Санкт-Петербурге и, потеснив старших по чину, принять в полку освободившийся эскадрон, в котором поручик Корсунов стал старшим субалтерном. К стремлению приятеля сделать эскадрон лучшим в дивизии Корсунов отнёсся без пиетета, потому как к службе поостыл.

На этой почве в отношениях появилось напряжение, временами летели искры. Начавшаяся война переставила акценты. Оба отличились в боях, пролили кровь за царя и Отечество, были награждены.

Корсунов так же получил под команду эскадрон.

Расстались в декабре семнадцатого. Ротмистр Кузьмин остался в Сумах, надеясь не допустить украинизации полка, а склонный к авантюре штаб-ротмистр Корсунов устремился на Дон, где на принципах добровольчества строилась качественно новая армия.

Пропасть отделяла от того времени, у обоих за плечами была своя одиссея с лишениями, утратами и кровью.