Точка Невозврата

], всегда был свежевыбрит, надушен и даже напудрен, щеголял в бриджах с замшевыми леями[68 - Леи – нашивки на кавалерийских брюках в местах, соприкасающихся с седлом.], похвалялся кривой шашкой с гравировкой: «Без нужды не вынимай, без крови не вкладывай». Верзила Рыбалко до войны работал поваром в трактире, был горласт и бесстыж.

Корсунов решил посмотреть эскадрон в рубке лозы. Убывавший в очередную командировку ротмистр Беспалько на это известие отреагировал индифферентно, а вот Саганович не сдержал дерзкой усмешки.

– В чём дело, вахмистр? – строго спросил Корсунов.

Осведомился не потому, что не понял, а дабы металлической интонацией внушить недопустимость ухмылок в разговоре с офицером.

– Виноват, господин ротмистр, – Саганович принял руки по швам. – Лозу сухую прикажете крепить?

– Для первого раза, полагаю, и сырая сойдет.

Дорожка по нынешним временам была идеальной – ровная и не очень жёсткая. Посередине неё в специальных держателях, вкопанных в двух саженях один от другого, вертикально установили длинные гибкие прутья.

Эскадрон шпалерой выстроился у кромки поля.

– Вахмистр, на исходную для выполнения упражнения арш! – громко скомандовал Корсунов, вставший напротив мишеней.

С правого фланга на рослом англоарабе рыжей масти широким шагом тронулся Саганович. Перешёл на рысь, выхватил шашку, взяв её «черкесским» хватом, ближе к клинку. Такой способ облегчал управление холодным оружием, но требовал серьёзной тренировки.

Вахмистр пронёсся мимо редкого строя лозин и, не вставая в стременах, шесть раз коротко взмахнул рукой.

Тонкий посвист клинка, различимый даже сквозь топот копыт, свидетельствовал о стремительности ударов. Верхушки всех прутьев слетели как бритвой срезанные.

Саганович возвращался на исходную. Корсунов залюбовался плавными движениями красавца жеребца. Массивный корпус, широкая грудь, короткая сильная спина, мощный круп, длинная изогнутая шея, голова с выразительными глазами. Хвост приставлен высоко, ноги длинные и сухие.

Будучи заядлым лошадником, ротмистр знал – англоарабы смышлёны и надёжны, однако темпераментны. Справиться с ними под силу лишь опытному всаднику.

Таковым, без сомнения, являлся вахмистр Саганович. После выполненного упражнения он тщился выглядеть равнодушным, в целом это ему удалось, только глаза проблёскивали жёлто, как у камышового кота.

Прутья в стойках быстро заменили, и на полосу вышел старший унтер Пышнограев.