Точка Невозврата

Полковник, окоротив распалившуюся Гальку, со штабными ехал шагом позади роты Иванова, двигавшейся рассыпным строем. Стрелки спешили к леску, правее которого дыбились поросшие кустарником мощные холмы, закрывавшие обзор.

Рельеф местности вызвал тревогу, Туркул собрался окликнуть ротного, но тот, словно читая мысли командира, картавой скороговоркой распорядился:

– Стагший унтег-офицег Запгягаев! Оседлайте буггы!

Росчерком стека продублировав направление движения, капитан быстро оглянулся и, задорно улыбаясь, взял под козырёк.

С правого фланга трое стрелков во все лопатки рванули к холму.

Рота перешла на бег. Чтобы вскарабкаться на возвышенность, ей не хватило считанных минут. Из-за чёртовых увалов густо выплеснулось месиво советской конницы.

Всё произошло так неожиданно, что четвёртая не успела сомкнуться. Но взводы сгруппировались и сразу огрызнулись. Не беспорядочной пальбой, залпами!

Полковник со штабными, обнажив оружие, остановились посреди поля. Лошади под ними фыркали, закладывали уши.

Хуже нет, угодить между молотом и наковальней!

Оставшийся на окраине батальонный Петерс грамотно оценил обстановку. Через голову Туркула по красной коннице вдарили пулемёты. Беглыми очередями загремела артиллерия.

Накрытые губительным огнём всадники заметались между островками дроздовцев, не прекращавших бить залпами. Сквозь разноголосицу стрельбы прорывались душераздирающие вопли, мат, заполошное ржание.

Справившийся с замешательством Туркул отдал нужные указания.

Нахлёстывая коней, разлетелись как стрелы из тугого лука вестовые.

Жадно вбирая смертельный калейдоскоп боя, полковник краем глаза зацепил – над неуспевшими перебежать к своему взводу, рухнувшими на землю дозорными проносятся вражеские всадники.

«Порубили ребят», – стукнуло в голове.

Безжалостно избиваемая свинцом и сталью конница побежала. Четвёртая рота сноровисто занимала господствующие холмы.

Туркул отыскал в цепи ловкую фигурку, перечеркнутую ремнями офицерской портупеи, кивнул удовлетворенно: «Цел наш Гриша».

Капитана Иванова, при рождении наречённого Петром, боевые друзья за простоту, в которой горел свет русского праведника, называли Гришей.

Полковник поскакал на правый край, где полегли дозорные. Штабные едва поспевали за ним. Представляя, какая жуткая картина сейчас откроется, Туркул стиснул зубы.

Внезапно из травы безмолвно, словно видение, восстала троица стрелков. Чумазей кочегаров, потные, окровавленные, глаза по пятаку.