Дети блокады

Он впотьмах нащупал шнур и, прежде чем дежурный МПВО объявил: «Граждане, воздушная тревога!», выдернул вилку из розетки. Но через секунду раздался страшный грохот. Дом вздрогнул. Задребезжали окна. Это было не похоже на взрыв снаряда – сухой, короткий и звенящий. Этот взрыв, скорее, напоминал раскат грома – мощный, объемный и продолжительный. В наступившей после этого тишине слышался лишь шепот матери: «Господи, Царица Небесная, сохрани и помилуй…»

– Зажгите свет! – попросила Галя.

Опять Витьке пришлось шарить по стене в поисках выключателя.

Вспыхнул тусклый, вполнакала, свет. Все сидели с напряженными, испуганными лицами.

– Алексеевна, вы спите? – прозвучал в коридоре голос соседки – учительницы географии Клавдии Петровны.

– Нет, заходите!

– Одной страшно. Что это? Может, бомбят? – заговорила учительница, плотно кутаясь в одеяло.

Теперь на улице отчетливо слышались уже знакомые далекие глухие разрывы зенитных снарядов.

– Ма, я схожу гляну? – попросил Витька.

– Сиди дома. Что ты узнаешь? Все попрятались.

Одновременно с раскатом следующего взрыва погас свет.

– Всё, выключили, – тихо сказала учительница.

– Кто – свои или немцы? – с раздражением от усталости спросила Анна.

Ей никто не ответил.

Анна работала хирургической сестрой в госпитале на Суворовском проспекте. Под Ленинградом шли тяжелые бои, и медперсонал не знал передышки. В коридорах перед операционными плотно стояли каталки с ранеными, ожидая своей очереди. А сегодня, впервые за целый месяц, Анна приехала домой, в изнеможении села к столу и попросила чего-нибудь поесть.

Пока мать хлопотала у плиты, Анна положила голову на руки и заснула. Ее пытались разбудить, но сквозь сон она сказала, что есть не будет. Мать с сестрой Ольгой перетащили ее на кровать, сняли с нее плащ, под которым оказался белый халат, весь забрызганный кровью. К семи часам утра ей нужно было вернуться в госпиталь.

Витя в темноте тихо сгреб вещички и осторожно шмыгнул из комнаты, захватив самодельный электрический фонарик.

Прыгая через ступеньки, он в считаные минуты оказался перед дверью чердака, которая теперь не запиралась в связи с приказом о круглосуточном дежурстве во время воздушных тревог. Но в школе дежурить было некому, и мальчик не сомневался, что на крыше сейчас никого нет. Да и в соседних домах, ребята убедились, этот приказ пока выполнялся не очень строго, потому что до сих пор город не бомбили.

Маневрируя между балками, он в три прыжка оказался перед слуховым окном.