Гражданин Доктор

Главным врачом областной больницы был Евгений Аполлонович Кацюцевич. Он носил большие и колоритные «буденновские» усы, много курил, умел удалить аппендикс из маленького разреза и благосклонно относился к моему студенческому рвению в хирургии.

Врач

В конце 1944 года у нас, студентов пятого курса, учеба была прервана. В качестве зауряд-врачей (врачей без дипломов) мы были направлены на месяц в район действий 1-го Белорусского фронта на производственную практику для борьбы с эпидемией сыпного тифа.

Я попал в группу из 10 человек, которую возглавил Николай Титович Петров. Из Ярославля мы приехали на один день в Москву. В большой и холодной аудитории Центрального института усовершенствования врачей на Баррикадной улице нас вакцинировали против сыпного тифа. Собралось около сотни человек. Раздевшись до пояса и дрожа от холода, все один за другим подходили к медицинской сестре, которая после двух мазков спиртом вводила под лопатку вакцину Кронтовской. Я решил, что одной инъекции мало – прошел второй, а затем и третий раз. Поздно вечером с Белорусского вокзала направились на запад, в сторону Смоленска. Уже ночью, лежа на третьей полке переполненного вагона, я почувствовал головную боль, разбитость, подъем температуры. Возникла легкая форма тифа, от которой вскоре я оправился. Холодной зимой, без бани и дезинфекционной камеры нам пришлось перевозить в кузовах грузовых автомашин десятки сыпнотифозных больных. Но, в отличие от многих других, тифом я не заболел. Этот факт крепко врезался в память. Он обусловил уважительное отношение к великой науке, которую удалось узнать позже, – к иммунологии. По возвращении в Ярославль первыми пунктами после вокзала были городская баня и дезинфекционная камера для одежды. Название этой камеры четко запомнилось – «Гелиос». В ней я навсегда расстался с педикулезом – бичом военных лет. А в «Медицинской газете» за 2 августа 2006 года прочитал, что ученые из Бристольского университета в Великобритании покупают вшей у населения для научных исследований – по 20 фунтов стерлингов за штуку. Трудно представить, какое богатство погибло в дезинфекционной камере!

Сохранилась одна страница характеристики, которую Николай Титович Петров написал мне по своей инициативе. Вскоре он уехал в Минск. В последний раз я случайно видел его летом 1949 года на Рижском взморье, в Булдури.

Разговору, казалось, не будет конца.