Железный Хромец

В это время Тимур со своими лучшими нукерами покидал становище с противоположной стороны. Но это было не бегство. Обогнув становище, Тимур ударил чагатаям в тыл. Это было сделано вовремя. Хуссейн, подавляемый втрое превосходящими силами, стал шаг за шагом отступать внутрь мешка, в который превратился окруженный повозками лагерь. Его людям грозила неминуемая гибель, совершенно озверевшие чагатаи перебили бы их всех до последнего человека, кажущаяся близость победы придавала им дополнительную ярость и дополнительные силы.

Неожиданный удар в тыл вверг их в растерянность. Часть из них просто-таки оказалась в состоянии полной паники. Они кружили по лагерю, вопя что-то нечленораздельное, и гибли почти без сопротивления под клинками Тимуровых нукеров.

Но, надо отдать им должное, паника поразила не всех, во многих сохранилась воля к сопротивлению. Возможно, если бы путь к отступлению был свободен, они, видя бесполезность дальнейшей битвы, ускакали бы в степь. Но им приходилось, подобно рису, кипящему в котле, кружить по смертоносному лагерю без всякого строя и порядка, повсюду попадая под неожиданные удары.

Наконец Мунке-багатур случайно набрел на тот пролом, через который Тимур со своими людьми вышел ему в тыл. Не желая более испытывать судьбу, он крикнул своим телохранителям, что надобно отходить.

Победа!

Лишь первые несколько мгновений оба эмира искренне радовались ей. Но стоило им остановиться и отдышаться, и глазам их открылась воистину печальная картина.

Весь лагерь был усыпан трупами. Перепрыгивая через них, повсюду носились лошади без седоков, заглушая крики многочисленных раненых. Но более всего повергало в ужас количество оставшихся в живых воинов – десятка два с половиной, не больше. Тимур охотился и сражался с двенадцати лет, но никогда ему еще не приходилось видеть ничего подобного. Тронув повод, он подъехал к Хуссейну, похожему своей мрачной неподвижностью на статую, и обнял его за плечи, шепча на ухо:

– Спасибо тебе, брат Хуссейн.

Эту битву выиграл ты. Если бы не твоя стойкость, наши головы валялись бы среди этих лошадей.

Глядя перед собой на бьющегося в предсмертных судорогах жеребца, Хуссейн сказал:

– Они скоро вернутся, что мы им противопоставим?

Тимур снял шлем и вытер потную голову.

– Бегство.

Глава 8

Яма

Когда видишь человека, бредущего по дороге несчастий, подумай о том, что он, может быть, торит путь для тебя.