С особой жестокостью

Допросы были жесткими, зато, как оказалось, эффективными – за два дня удалось раскрыть ряд мелких краж, грабежей, найти злостных неплательщиков алиментов и запугать местных хулиганов, которые уже не рисковали лишний раз высовываться, чтобы не попасть под горячую руку милиционеров.

Но потом кто-то из оперов догадался, что погибший в джинсах и кроссовках «адидас» явно не может быть бомжом, и эту версию отбросили. Забулдыги вернулись в свои места обитания, только из коридоров отделения милиции еще долго выветривался их запах.

А тем временем в Любартово распространялась паника. Напуганные люди боялись выпускать де-тейнаулицу; неутомимое «народноерадио», оноже «агентство ОБС» («одна баба сказала»), подливало масла в огонь, выдумывая все новые кошмарные подробности. Появились слухи о деятельности банды, которая-де давно орудовала в соседних городах, а теперь и до них добралась. Общество требовало немедленной поимки и наказания виновных.

Людей старались успокоить…

Следаки работали круглосуточно, отрабатывая все возможные версии. Однако ни убийцу, ни свидетелей, ни даже каких-то зацепок найти не смогли.

Наконец, случилось то, начто больше всего рассчитывали разыскники. В отделение пришла женщина и заявила об исчезновении сына. Ее отвезли в морг, показали тело погибшего; сквозь слезы женщина сообщила, что это и есть ее Владик, Владислав Ленько, семнадцатилет.

Напротяжениитрехднейоннепояв-лялся ни дома, ни на автомойке, где работал.

«Дохлое» дело сдвинулось с места! Теперь, зная имя убитого, дознаватели взялись отрабатывать круг его общения. Начали, разумеется, с соседей, друзей и товарищей по работе. И уже на второй день – совершенно невероятная удача! Один из бывших соучеников Лень-ко по школе, Антон Михальчук, когда его доставили в отделение и немного «обработали», сознался в этом убийстве.

На него не было совершенно никаких подозрений, он был один из сотни, но вдруг расплакался, выложил подробности убийства, да еще в присутствии городского прокурора!

Это признание вместо протокола допроса оформили как явку с повинной. По закону, допрашивать несовершеннолетнего без адвоката следователи не имели права, однако им не терпелось еще до прихода защитника узнать правду, «расколоть» клиента.