В тени больших вишневых деревьев

На лице Николая отразилось изумление, и, застигнутый врасплох таким ответом, он недо-верчиво промямлил:

– Когда сменишься, меня разбудишь. Надо будет в оружей-ной палатке порядок навести. Я тебе покажу, что надо сделать…

С тех пор Сергей стал «летать» по полной, как будто деды хотели наверстать упущенное и просто становились в очередь, чтобы припахать его. Савельеву не забыли его ранее «заку-шенные удила», потому что его поведение дурно сказывалось на других молодых солдатах, и они, глядючи на него, тоже иногда пытались взбрыкнуть.

И, когда подошел срок, его не стали переводить в черпаки, а по-прежнему ездили на нем.

А кроме того, уже с его призыва кто понаглее тоже пытались припахать его.

Такое решение, которое не оспаривалось, было вынесено «святой троицей» – тремя закадычными друзьями, которые были на тот момент дедами, являющимися авторитетами в саперной роте. «Святая троица» – это прозвище дали им уже давно, когда они были еще сами чижами, потому как держались они всегда вместе, хотя были из разных городов, но из одной саперной учебки.

И, скорее всего, не учебка их связывала, а возраст: им всем было за двадцать пять лет. По каким уж при-чинам они так поздно были призваны в армию, достоверно неизвестно, но, очевидно, возраст делал интересы и ценности их схожими, поэтому они и были всегда вместе.

Среди них особо выделялся Николай Зарубин. Он был род-ной брат-близнец того самого Тохи из РМО, который вступился за чижика. Тоха тоже был с братом в одной саперной учебке, но на момент, когда они прибыли в полк, катастрофически не хватало водителей, а Толик был водитель-профессионал,

18

и поэтому его перевели в РМО.

Николай был абсолютной ко-пией Тохи: такой же огромный, с чайниками вместо кулаков, широкоплечий и выглядевший в свои двадцать шесть лет на все тридцать. Еще двое из троицы были помельче, но по же-стокости и садистским наклонностям Зарубин им был не чета. Да и вообще, до армии он не был таковым.

Все же человек более склонен к плохому, чем хорошему: быстрее перенимает у других негативное, чем позитивное. И из беззлобного, в принципе, не подлого сибирского парня за полтора года службы вместе с двумя его «учителями» вырос-ла порядочная сволочь, не знающая жалости. Что интересно, «святая троица» в свою бытность чижами не «летала». Один Зарубин чего стоил. Мало бы кто вообще в полку отважился его напрячь чем-то.