Стартап

Когда мы поднимались к себе, Аркадий Израилевич со второго этажа через полуприкрытую дверь поинтересовался, поняли ли мы, что нам было сказано. Дед не успел открыть рот, а Аркаша, это чмо в майке, полосатых домашних брюках и с плешью, внятно сказал: «Ортодокс вам сказал – вы не евреи!» и захлопнул дверь. Деду тогда стало плохо прямо на лестнице, две недели лежал в госпитале. Я тогда сильно хотел набить рожу Аркадию и тому, в шляпе, но отец запретил. После этого мы с папой твёрдо решили ехать в Америку, но дед не хотел.

Горелик подошёл к стойке, снова налил полстакана, поднял, некоторое время подержал стекло в руках, но пить не стал и стукнул стаканом о столешницу с таким усилием, что часть содержимого пролилась на стол.

– После смерти деда мы приехали сюда. На второй день первый же попавшийся мне на улице черный остановил меня и, размахивая ножом-бабочкой, потребовал кошелёк. Я и в Союзе мог за себя постоять, а тут какой-то накуренный шибздик! Чем бы дело закончилось, я не знаю, метрах в двухстах за моей спиной показалась полицейская машина.

Этот обсос сказал мне, глядя в глаза: «Убирайтесь в свой Израиль, куроеды, мы скоро устроим вам похохотать!», и сквозанул в переулок. Патруль подъехал, копы вышли из машины, один из офицеров спросил, всё ли у меня в порядке. Второй тем временем светил фонариком в тьму. Задали вопрос, желаю ли я подать заявление, я отказался. Они отвезли меня домой, по дороге прочитали лекцию о том, что сопротивляться не следует, надо отдать деньги – жизнь ведь дороже. В их словах я услышал безысходность.

В очередной раз выдохнув, Питер снова взялся за стакан, на этот раз выпив только половину от налитого, утёрся рукавом, выбрал в коробке засохший, но не надкусанный кусок пиццы, отъел внушительный кусок и, не торопясь, начал жевать.

(Как странно на него действует водка, – подумал Лазар, – и взгляд прояснился, и помятость расправилась.)

– Да, в Союзе мы были евреями, но в лицо нам никто не тыкал! Приехали в Израиль, и вдруг оказались не евреями. Как так? Ладно, поехали в оплот мировой демократии, снова стали евреями, но второго сорта! Сэм, как ты думаешь, почему все новые репатрианты живут на Брайтоне? Потому, что не могут выучить язык? Вовсе нет! Ни одна старая еврейская община не хочет нас принимать! Ни одна.

Мы – чужие, эдакие недо-евреи. Мы мотаемся по глобусу, как Агасферы, везде лишние. Может, не надо было уезжать из России?

– Ты хочешь вернуться?

– Кому я там нужен, ни кола, ни двора, ни капиталов.