Предпоследняя

А кому надо покойника у себя светить, на вопросы отвечать, клиентов отпугивать? Вот и выкинули куда подальше.

Пожал покатыми плечами, отчего костюм сморщился вовсе уж болезненно.

– Только ведь это не убийство. Нехороший поступок, кто ж спорит – трупы по дворам раскидывать. Можно даже статью какую-никакую пришить, да только убийством это всё равно не станет.

– А если всё-таки? – нерешительно протянул Андрей.

– А хоть бы и так, – легкомысленно отмахнулся Викторыч. – Уж я-то плакать точно не буду. Всю свою сознательную жизнь этот ублюдок к такому вот концу шёл.

Как говорится – собаке собачья смерть.

– Не оскорбляй собаку сравнением, – усмехнулся Андрей.

– Так говорится, – повторил Викторыч.

– А на похороны, как водится, народу набежит немало. Речи прочувственные толкнут, цветов в могилу натычут, что в ту клумбу. И памятник здоровенный водрузят из чистого гранита.

– Плитой придавят, чтобы не выполз, гнида, – убеждённо сказал Викторыч. – А он может, уж дружки-то знают.

Помолчали.

Андрей почувствовал, что пивные пары, на которых держался организм до этого момента, улетучились окончательно, и вернулась в не успевший прийти в себя мозг тупая боль. Впрочем, деньги нынче есть, а баров на каждом углу – что на дворняге блох. Всё поправимо.

– Что, брат, хреново? – понятливо усмехнулся Викторыч. – Что отмечал-то?

– День рождения, – уныло сообщил Андрей. – Сорок лет.

– Вроде как не принято в сороковник праздновать?

– Так я и не праздновал. Я грустил. Срок-то немалый.

– Смотря для чего, – философски уточнил бывший коллега. – Если поумнеть, то тебе не хватило. Не уволься сдуру – сейчас бы уже на пенсию собирался.

– Чего уж теперь-то? – скривился Андрей. Нет привычки свою жизнь обсуждать, пусть даже и с хорошим человеком. Тем более, что это ещё пьяная бабка надвое сказала, насчёт пенсии-то. Многие до неё и не дотянули, а те, что успели – сразу в поликлинику, в очередь. Сердце, давление… Ну, и печень тоже, как без этого.

– Сам-то, когда на заслуженный отдых? – проявил дежурный интерес.

– Кадровики уже шевелятся, – отчего-то посмурнел тот. – Бумагу марают. Значит вот-вот уже. Начальство ничем серьёзным не озадачивает, распинываю шелуху всякую, приказа жду.

– Примерно через месяц выпрут, – прикинул Андрей и уныло вздохнул. – Выходит, конец моей деятельности частного детектива. Без хороших знакомых в ОВД ничего толкового не выйдет, а ты у меня тут один сослуживец оставался. Остальные – молодёжь.