Предпоследняя

Пока Константин бегал домой, принимал душ и обедал, помощники начальника службы безопасности молча хлопнули дверцами легковушки и растворились в хитросплетениях городских улиц. Все вместе собрались уже сильно после полудня, и теперь сидели в машине возле дома на городской окраине – вроде как в засаде. Константин чувствовал лёгкое волнение и незнакомый подъём духа – раньше в засаде сиживать не доводилось. Именно в этом доме, как снисходительно пояснил Фёдор Михайлович, живёт нужный человечек, передавший Малюте необходимый компании объект.

– Просто не представляю, как можно было за пару часов найти этого человека, – вновь развёл руками Константин. – Да ещё в незнакомом городе.

Отчётливо хохотнул водитель и переглянулся с товарищем, что устроился на пассажирском сидении впереди. Впрочем, оба промолчали. Фёдор Михайлович вновь пыхнул вонючим дымом, часть его, конечно же, расползлась по салону, но некурящий Константин и не подумал возмущаться. Только вздохнул украдкой. Не скоро теперь табачная вонь из ткани костюма выветрится.

– Лёша, – Фёдор Михайлович кивнул в сторону водителя, – побывал во дворе, где нашли усопшего Малюту, вычислил камеры видеонаблюдения, что захватывают выезд из этого двора и взял копии записей.

– Кто ж ему дал? – изумился Константин.

– Я душевно прошу тебя, Костик, не задавать глупых вопросов, – недовольно поморщился Фёдор Михайлович. – Вопрос, кто бы ему не дал? У всего в мире есть цена и тут главное не жадничать. Мы не жадничаем.

– Ну а дружба, любовь? – приличия ради задал Константин вовсе не юридический вопрос.

– А я ведь душевно просил, – сварливо напомнил собеседник. – Впрочем, изволь. Есть у тебя друг, который тебе безоговорочно верит? Или женщина, которая безоговорочно любит? И самое главное, – он важно поднял вытянутый указательный палец и едва не воткнул его в потолок салона, – делают ли они это бескорыстно?

Константин почувствовал, как кожа на лице вновь полыхнула и потяжелела – словно горячим свинцом налилась.

– Во-о-от! – удовлетворённо протянул Фёдор Михайлович. – Привычную чушь изволишь нести, юноша. А уж юристу подобные вопросы и вовсе не к лицу. Ты бы ещё справедливость помянул – не к ночи будь помянута.

А время действительно двигалось если не к ночи, то уж к вечеру точно. Воздух потихоньку густел, терял полуденную прозрачность, напитывался тенями и готовился переродится в вечерний сумрак.