На берегу Хопра. рассказы

И с Митькой осторожней. Говорить сам стану. Сиди слухай.

В сенях послышались шаги.

– Пугачёв, значит? Что ж оставайся Пугачёвым.

Вошёл Митька, тощий то ли парень, то ли мужик. Весь какой-то суетливый, дёрганый, рядом с Панкратом разнился, как день с ночью.

– Здорово, дед! Чаво звал?

– Да вот, племянник заглянул, поклон от брательника привёз. Отчего, думаю, соседа на свою радость не позвать?

– Как величать, паря? – Митька сел за стол.

– Митрофан Никитич, – подсел к столу и Панкратов гость.

– Зачем к нам? – протараторил Митька.

– Да, лошадей посмотреть на базаре, – ответил дед, – прицениться, можа и купить.

Так завязался разговор. Налив по стаканчику, Панкрат больше не трогал бутылку. Она стояла возле чашки с солёными огурцами, притягивая Митькин взгляд. Как ни старался Митька разузнать о госте подробности, дед Панкрат всё время уводил разговор, расспрашивая о делах на селе, да у соседнего барина, пока не оборвал посиделки:

– Ша! Пора за дела.

Забирай, Митька, чё осталось, – он кивнул на бутылку, – да ступай.

4

Уже неделю жил Митрофан в Юшино. Хотя отчего в Юшино? Как рассказал дед Панкрат, у села имеются и иные имена: по церкви оно было Богоявленским, а некоторые из селян звали его Нарышкином. Самым интересным и успокаивающим для него было то, что состояло село преимущественно из беглых.

– Кругом лихо – возле батюшки тихо, – любит повторять Седой Мирон, сидя на крутом берегу Чёрного озера.

С ним Митрофан познакомился, когда на третий день ходил рыбачить. Вокруг села достаточно озёр, но от избы Панкрата Чёрное ближайшее. Седой Мирон тоже жил неподалёку в большой семье, состоящей из семьи младшего сына Ивана и семьи внука Тараса. Две добротные избы, прикрываемые с луговины длинным хлевом, красовались на улице Подбеково резными наличниками и деревянными крышами. Право слово, хоромы!

Уважали односельчане Седого Мирона, часто приходили за советом по плотницкому делу.

В те годы, когда были у мастера и силы, и зрение, а лет в разы меньше, Мирон слыл в Юшино первым плотником. Обучил мастерству детей своих и внуков, а сейчас, как говорят в народе, жил у Христа за пазухой. Каждый погожий день приходил он на озеро и сидел до темна в окружении ребятишек, рассказывая то ли были, то ли выдумку.

– Намедни рубили Селивану Бондарю избу. Путный лес припас для дома Селиван, ровный.