Царь Александр Грозный

– И что? Может съели чего? – неуверенно воспротивился чертовщине Воротынский.

– Нее… Ты знаешь, сколько я за свою жизнь татар положил, но доселе такой погибели не видал.

– Бог с ними, Григорий Иванович! Басурмане же! – махнул рукой Воротынский. – Не о том думаем. Нам с живыми душами разобраться надо. Чтобы они не покинули эти тела. Бо царь-государь зело гневен будет.

Он ткнул большим пальцем правой руки за своё левое плечо, за которым, метрах в пяти ехал царский опричный монах по прозвищу Галактион.

– Пусть за душами они смотрят. Нам бы головы свои сберечь от гнева государева.

Галактион словно услышал Воротынского, ткнул пятками лошадь и приблизился к воеводам.

– Что обсуждаете? – спросил он.

– Пленных много. Что с ними государь делать будет? Ума не приложу, – сказал Воротынский.

– Как, что делать? – удивился монах. – В Касимов погоним. Там царская рать собирается. Восставших бояр урезонивать.

– Не уж-то пойдёт царь-государь на города русские ратью татарской? – спросил Тёмкин, обращаясь к Воротынскому.

Тот дёрнул плечами.

– Сейчас он породнился с ногаями и черкесами. С кем ему бояр резонить? Опричники с Адашевым Москву держат. Мы тут османов… Гирея нашли? – вспомнил Воротынский.

– Нашли, – сказал монах. – Уже в кремль унесли. Бальзамируют.

– Вот ещё! Тьфу! – сплюнул второй воевода. – Когда такое было?

– Дурак ты, Григорий Иванович, – тихо сказал Воротынский. – Гирей – брат султана Сулеймана. Да и сродственник Казанскому наместнику.

Почтить надоть.

– А по мне, так, зацепить арканом ноги, да протащить по шляху до Москвы.

– Дурак ты, Григорий Иванович, – повторил Воротынский, косясь на опричного монаха. – Царь он. Нельзя так с царями. Наш государь узнает, что баешь, не сносить тебе головы

Монах ухмыльнулся в бороду и воевода, поняв, что царь обязательно узнает, что он желает царям, с расстройства жёстко стеганул лошадь и умчался вперёд.

* * *

Москва уже шесть месяцев находилась в осаде.

Благодаря собранным царём запасам продовольствия и порохового зелья столица держалась уверенно. Всех «лишних» из города удалили. То есть удалили всех тех, кто отказался вставать на стены.

Стены же оказались очень надёжными своим фундаментом, заглубленным на три-четыре метра, что уберегало от подкопов. Обычно стены ставили на насыпь, сквозь которую и копали туннели, а тут сапёры5 утыкались в бетонное основание, взорвать которое порохом никак не получалось.