Царь Александр Грозный

Санька хотел крикнуть его или послать за ним стражу, а потом подумал, что никуда тот не денется, а надо спасать жену и будущего ребёнка. Когда он вошёл в юрту к жене, Аза лежала на постели, держась за живот. Санька стоял перед ней и тяжело дышал.

– Что с тобой? – спросила она.

– А с тобой? – спросил Александр.

– Просто лежу.

– Всё хорошо? – удивился он.

– Хорошо.

– Живот болит?

– Нет! Я же сказала, что всё хорошо!

Аза сказала это резко и отвернулась. Александр почувствовал такую к себе ненависть, что сделал шаг назад.

Он понял, что частично находится ещё в сознании Азы, и это не его ненависть к себе, а её ненависть к нему. Но Александр не понимал причину её ненависти и поэтому постарался расширить своё мысленное присутствие в ней.

Чтобы не стоять истуканом, он присел на кровать и положил ладонь на крутое бедро Азы. Она дёрнулась, но руку не сбросила. Машинально Санька распространил свой свет на её чрево и то, что он там увидел, испугало его. Санька, боясь, что «это» почувствует его свет, руку убрал.

– Уходи, – сказала Аза. – Я никого не хочу видеть.

– У тебя точно всё хорошо? – спросил Санька.

– У меня всё очень хорошо. Ты даже не представляешь, как.

От этих слов Санька вздрогнул. Совсем немного посидев, скорее ради приличия, он встал с постели жены и вернулся в свою юрту. Он вспомнил, что в этом мире у него не было нормальных человеческих половых партнёров. То Гарпия, то кикиморки… То, что у них не могло быть от него детей, Саньку устраивало.

Да он поначалу об этом и не задумывался. Потом оказалось, что во время соития, он делится с партнёршами своей энергией, которую они называли светом и от которого они и сами «светлели» и меняли свою тёмную сущность на светлую.

Женившись, Александр не подумал, как повлияет его свет на Азу, и сейчас понял, что зря. Аза ему понравилась и Санька не пытался «предохраняться». Не от «залёта», естественно, Александру нужен был наследник, а в тонком плане.

Теперь Александр понял, почему Аза перестала подпускать его к себе.

Да она просто не знала, что делать с энергией, переполнившей её. С новыми ощущениями и видениями.

– Вот я болван, – сказал Санька, войдя в свою юрту и сев на такую же, как у Азы, постель.

Перед его внутренним взором стояла увиденная им картинка чрева жены. В чреве жены зарождался не человек. Вернее, не совсем человек.

– Ты вот, что, Аза, – сказал Санька, отгоняя воспоминания.