Царь Александр Грозный

Она влюбилась в царя и, вырвавшись из Аида, пришла в земной мир в виде женщины. Поразила его своей красотой и женила на себе. Тогда существовали и оборотни и нимфы. Сейчас эти твари ещё сохранились, как мы видим, на Руси.

– Мы их не замечали, монсеньор, оттого, что они прятались в густых лесах далеко от замков, где находились маги, – сказал Микаэль Агрикола, епископ финляндской лютеранской церкви, ещё недавно возглавлявший посольство Ватикана в Москве. – Их почувствовали лишь тогда, когда они уничтожили несколько отрядов рыцарей.

Вы же знаете, монсеньор, что границы, защищаемые орденом, по древней традиции обороняются не только от Русских армий, но и от нечисти и нежити, всё ещё обитающей на тех землях.

– То есть, вы считаете, что русский царь Александр обладает некой силой, способной не только управлять этими… для нас ставшими уже мифическими, существами, но и передавать им свою силу.

– И не только, монсеньор. Оборотни получили от него разрешение напасть на наши войска и забрать души наших братьев и передать их в Аид.

А каждая переданная оборотнем в Аид душа дает ему силу Аида. Царь Александр может этого не знать, но «его оборотни» когда-то смогут пожрать самого «Светлого Князя». Но нам от этого, если оно произойдёт, легче не будет. Нечисть и нежить может подняться на войну с живыми.

Понтифик погладил небольшую бородку.

– Да-а-а… Так уже когда-то было. Вы не знаете, почему его так назвали, – «Светлый Князь»? И кто?

– Оборотень сказал, что так называет Александра нежить Московская.

Сказал, что те оборотни, что приняли силу Московского царя, стали светлее. Потому и…

– Понятно… Светлый! А мы, значит, тёмные?! У нас есть кто-то из магов, способных заставить оборотней сражаться на нашей стороне?

– Александр не заставляет, а просит.

– Но ведь ты сам сказал, что он расплачивается с оборотнями душами убитых. Мы тоже можем…

– Всё же первично то, что нежить чувствует в нём великую силу, и тёмных даже не смущает, что это сила света. И, монсеньор, ещё…

Агрикола замолчал.

– Да, говорите уже, епископ.

– Я докладывал вам, монсеньор, что Александр попадал к нам ещё не будучи царём и я пытался его зомбировать на выполнение приказов. Так вот, маркеры не сработали совсем. На команды он не отреагировал.

– Да-да… Я помню ваш рапорт. Теперь мы понимаем, почему. То есть, он вас раскусил и всё же отпустил ко мне. Гуманный жест?

– Думаю, он очень хотел, чтобы вы, монсеньор, прочли его послание.