Искусство честной любви

 – Крепко же вас зацепили мои слова о лгунах. Почему? Попал в слабое место? Вы, моя милая собеседница, такая же врушка?

Опа… От неожиданности я растерялась и смолкла. Не далее как сегодня я уличала себя во лжи, и тут дерзкий незнакомец говорит о чем-то подобном. Словно видит меня насквозь…

К счастью, моему проницательному визави и не требовался ответ – явственно овладевшее мной смятение говорило лучше любых слов.

– Так-то, – назидательно изрек пижон и пустился в пространные рассуждения: – Мне проще вести с вами спор, потому что я более-менее осведомлен о вашей профессии.

А вы о моей, судя по всему, нет. Прежде всего, маркетолог – не торгаш. Я не продаю, я лишь создаю условия для успешных продаж. И делаю это честно. Уильям Бернбах – не знаете такого? Видный был маркетолог, автор ярких рекламных кампаний. Так вот, он считал, что в рекламе нет мощнее оружия, чем правда. И мастерски подавал недостатки так, что они превращались в достоинства. Это же работает и с людьми. Иногда достаточно просто поменять «обертку». Или провести грамотную рекламную кампанию. Но эффективнее, разумеется, улучшить продукт.

– Это все, конечно, замечательно… – протянула я, пытаясь выиграть время и придумать что-нибудь в пику умным речам. Стоп, как ловко он перетянул меня играть на своем поле… Совсем задурил голову, мы ведь обсуждали другoe! – Честь и хвала вам… и этому вашему Уильяму. Только зачем мести всех под одну гребенку? По-моему, крайне опрометчиво давать советы, не зная о человеке ровным счетом ничего.

Я не читала вашу книгу, но, похоже, смогла уловить суть этого «метода». По мне, так пустая говорильня. И подчас жестокая, способная больно ранить человека. Он послушает, расстроится и побежит к психологу. Иногда важно услышать слова утешения. Или пресловутое «Будь самим собой».

Что-то смело я разогналась, ох, не к добру это… Впрочем, хлыща вся эта ситуация явно развлекала.

– Как вас зовут? – спросил он, видимо настраиваясь на долгую дискуссию.

– Люся… точнее, Людмила.

– Отлично. Значит, Люся, – насмешливо бросил он и снова изучающе прищурился. – Сколько вам? Тридцать…

– Вообще-то двадцать восемь, – поспешила в ужасе перебить я. Выходит, случилось страшное, и милая Люсенька все же превратилась в тетку?

– Я дал бы вам даже меньше, – успокоил он лишь для того, чтобы снова огорошить. – Но только потому, что увидел перед собой нелепую девчонку, которая встала на мамины каблуки и натянула на себя дурацкую розовую кофточку.