Донецкие розы

Еще минуту и в памяти ярко всплыл образ молодого паренька, которым я знал этого человека прежде. Теперь я без всяких сомнений уверенно протянул ему руку.

– Лешка! Ты как здесь?

Алексей по натуре своей был заводной парень, где-то даже бесшабашный, про таких часто шутят «оторви да брось». Нет, он не был полным раздолбаем, хотя именно таким казался на первый взгляд, но мне представлялось, что где-то глубоко в нем таи-лось другое чувство, которое он не выставлял напоказ.

– Так живу здесь, Мишань! – кивнул Алексей.

 – Знакомого провожал. А ты какими судьбами?

– В Ленск лечу, домой, рейс отложили. А тут у друга гостил в Нижней Баканке. А ты давно здесь?

– Да как сказать, – замялся Алексей. – В общем, не мало, как с 14-го года с Ленска сорвался, так…

Голос у Лехи сипловатый, но громкий, речь быстрая, импульсивная, когда говорит, все эмоции на лице, как на экране.

– Что так? – переспросил я.

– Так получилось, Миша.

– Может, по пиву? – предложил я, Алексей не отказался, и к моему заказу добавились две кружки с фисташками.

Мы посидели, вспомнили Ленск, Нюйскую, 122, на которой встречали новый 2004 год в одной веселой компании, посмеялись.

– Ну рассказывай, как ты, каким шальным ветром занесло тебя в южные края? – принялся я расспрашивать приятеля, тот отглотнул пива и посмотрел в окно.

– Занесло, Мишаня! Долгая это история.

– У меня еще пару часов есть, а ты спешишь?

– Да и я вроде нет, – скупо улыбнулся Алексей – Ну, если есть желание…

– А ты не сомневайся! – подбодрил я приятеля – все свои!

– Ты же помнишь, Миша, – неуверенно начал Алексей, собираясь с мыслями, – я в Ленске у частника работал на фуре.

Так вот, в конце апреля 2014-го я с Удачного гнал на своем КАМАЗе, дело к ночи шло, а меня как назло угораздило гвоздь поймать! На трассе ни души. Пока колесо поменял в одну каску, в грязи весь вывозился, взмок! Когда в кабину запрыгнул, уже темнело, дотянул до пикета, пере-оделся и решил пару часов кемарнуть. Только глаза закрыл, будто провалился в яму! Чудится, будто я снова на Кавказе! Вроде как встаю, а меня ребята за ворот и к камням, я понять не могу, а как одуплился, дошло – бой идет! Как наяву все, представляешь, стрельба, пули свистят, трассеры воздух режут, крики командиров, стон раненых! Я хорошо помню тот бой близ села Карамахи, на входе в ущелье «Волчьи ворота». Если память не подводит, конец августа—начало сентября девяносто девятого.