Судияр. Первый топор

А далеко ли до твоей мастерицы, что мне волчовку сможет из шкуры спроворить?

– Ты ж сам сказал, что ремесленников к нормальным людям не пускают, – фыркнула Элора. – Ладно хоть вообще не выгнали, на окраине жить позволили. Хотя, выгонишь её, как же! А кроме того, от её ремесла вонища такая, что… Ты хоть знаешь, как воняет не шибко свежая шкура?

– Ну, коровья, – неуверенно протянул Судияр. – Доводилось нюхать.

– Заняться тебе больше нечем – вонючие шкуры нюхать! Короче говоря, живёт мастерица с краешка селения.

Поворачивай вон к той избе, пришли.

Запах Судияр почуял сразу и посочувствовал Элоре. У неё сейчас нос человеческий, но нюх-то всё равно волчий. Понятно, отчего мордочку кривит, не одному лесорубу недовольную рожу корчить. Невесёлая у мастерицы жизнь, коли к ней все гости с такими харями заходят! Едва ступили за ограду, навстречу вышла молоденькая девчонка: с озорными, шаловливыми глазёнками, длинными, русыми волосами, стянутыми в пушистый хвост на затылке, с мальчишечьей, угловатой фигуркой.

Ну, и одежда не девчоночья – штаны, рубаха, сапожки. Хотя, не всё в ней мальчишечье, видны отличия, чего уж там. Да и по могучей Судияровой фигуре взглядом мазнула больно уж оценивающе, как взрослая, с намёком. Неужто это и есть мастерица? – успел подивиться про себя Судияр, но дело быстро прояснилось.

– Хозяйку кликни, – повелительно бросила Элора, девчонка вспыхнула, точно от пощёчины, но промолчала и убежала за угол добротной, бревенчатой избы.

– Сурово ты с ней, – мягко упрекнул волколакшу Судияр.

– Нечего пялиться, – отрезала та. – Без глаз можно остаться.

Коротко зыркнула исподлобья.

– Тебя тоже касается.

– Злая ты какая, – вздохнул Судияр.

– Добрая… Но лучше не злить.

– Что ж мне теперь, на самого себя и в отражении не смотреть?

– Не старайся, – скривилась Элора. – Всё ты понимаешь, не настолько дурак.

Хозяйка появилась быстро, видимо была где-то неподалёку. Вышла из-за угла избы тяжёлой поступью, бухая огромными сапогами так, что земля отзывалась ровным, нутряным гулом.

Обширный, кожаный фартук надёжно скрыл всё тело, оставив на виду лишь пару мощных, вовсе не женских рук, да голову на короткой, толстой шее. Волос на мастерицыной голове нашлось совсем не густо, да и те оказались стянуты тонким, кожаным ремешком; лицо тяжёлое, а взгляд угрожающий, недобрый. Судияр поёжился, точно мёрзлым сквозняком с той стороны потянуло. К такой в руки не попадай, ей-то уж точно без разницы, чью шкуру выделывать.