Нетелефонный разговор

Я по происхожденью

Не боярин,

И вышеупомянутый буфет

Стоял в квартире многонаселенной,

А дедушка,

Бухгалтерский эксперт,

Шуршал как мышь

Под лампой накладными

И не был образцом для подражанья.

Кругом висели рамочки в модерне,

И солнца луч,

Сквозь шторы проникая,

Моими беспощадными глазами

Отнюдь не уважительно глядел

На этот реквизит из драмтеатра.

Еще там был

Скрипучий гардероб,

И пасть его зевала нафталином!

Но надо всем

Главенствовал буфет,

В амурах,

С деревянным виноградом,

Как символ прочной

Хлебосольной жизни

С крахмальными салфетками

В колечках,

Которая закончилась давно,

А к нам и отношенья не имела!

Я вскорости

Расстался с этим домом

И с детством распростился

Как-то враз

В четверг, в конце июня,

В сорок первом.

Я точно помню – именно в четверг!

Мне принесли повестку военкома,

И я ушел, «имея при себе…».

Я оттолкнул веслом свою гондолу –

И призрак девятнадцатого века

Уплыл во мрак,

Чтоб вспомниться сейчас.

Тетя Соня, мачеха моей мамы, с трудом сводила концы с концами и никак не обрадовалась появлению в доме еще одного рта, может быть, и прожорливого. Не помню, на чем я спал, кажется, это была знаменитая х-образная парусиновая раскладушка, с десять раз уничтоженными и одиннадцать раз воскресшими клопами под парусиной. Но помню, что из десятка котлет, которые тетя Соня изобретала из одной курицы на керосинке, мне выделялась та, что поменьше.

Я к этому привык, и когда через несколько лет в Тбилисском голодном артучилище мы делили рисовую кашу, утрамбованную в алюминиевой миске, на четверых, разрезав крест-накрест, мне тоже всегда казалось, что мне достается каши меньше всех.

На долгие годы я познакомился, да что там, даже сжился с постоянным чувством голода. Это было более чем чувство – казалось вообще, что оголодала вся страна вокруг. Неправда. Я только недавно описывал все эти «фонтаны форели» по дороге вдоль Дона. Просто я всегда жил трудно.

Не так просто было устроить меня и в восьмой класс: почему приходит дедушка, а не родители, и где они, кстати? Мальчик вроде бы хороший – одни пятерки, но не зайдет ли мама? Мама зайти не может, а дедушка не может врать!

И вот я все же учусь в школе-новостройке номер 30, в знаменитом Богатяновском переулке. В том самом, где, согласно песне, «открылася пивная, там были девочки Маруся, Роза, Рая…» И до тюрьмы подать рукой. Тюрьма тоже была знаменитой.