Красный нуар Голливуда. Часть II. Война Голливуда

Я спросил: «Не затруднит ли вас объяснить, что вас привело сюда?» Он ответил: «Нисколько. Господин Брехт запросил американское гражданство, и я его проверяю». Я сказал: «Не лучше ли вам для начала почитать Брехта? Почему бы вам не взять эти книги?» Он ответил, что очень хочет этого. А потом взглянул на меня и сказал: «А у вас самого очень интересное прошлое, мистер Серк». И он снова полез в карман и достал маленький бумажник, набитый газетными рецензиями. «Я тут смотрю, что в 1930 году вы поставили пьесу о Сакко и Ванцетти в Лейпциге, а в 1933 году – весьма подрывную пьесу Кайзера и Вайля „Серебряное озеро“».

Я сказал: «Господи, это же у вас нацистские газеты». Он признал это, но упорствовал в том, что мое творчество носило подрывной характер. Я был неприятно удивлен и спросил, откуда у него все это. Он рассказал, что был тем самым парнем, который проверял меня, когда я подал документы на гражданство. – Дуглас Серк.

Говорят, что, размышляя об аде,

мой собрат Шелли решил, что это

место, видимо, похоже на Лондон.

Я

живу не в Лондоне, а в Лос-Анджелесе

и, размышляя об аде, решаю,

что он еще больше похож на Лос-Анджелес.

    – Брехт.

Америка хлестнула беженцев по лицу обвинениями, которых они уже наслушались в Европе, да так, что «вечными жидами» почувствовали себя даже чистокровные пруссаки. Хедда Хоппер рисовала в октябре 1939-го апокалиптическую картину. Истинные янки в Голливуде без работы: европейские «уличные шуты» вытеснили профессионалов.

Циничные охотники за головами за гроши вербуют инородцев.

Ассоциация продюсеров и режиссеров опровергала наветы с цифрами в руках: из 38 иностранных режиссеров, осевших в 1939–1941 годах в Голливуде, только 14 получили шанс поставить фильм.

Вопиющий пример невостребованности – судьба Брехта и Хелены Вайгель. Америке невероятно повезло стать приемной родиной величайшего драматурга и великой трагической актрисы. И что же?

Известны – иногда только по названиям – едва ли не два-три десятка сценарных замыслов Брехта американского периода: «Друг богатого человека», «Бизнес Юлия Цезаря-младшего», «Муха», «Предатель».

Впрочем, в том, что все они – кроме одного – не были реализованы, сам Брехт был виноват в той же степени, что и Голливуд. Единственный художник, сумевший перевести марксистскую философию на язык образов, мыслил вопиюще антиголливудски, антипсихологически, антисентиментально.