Приворотное зелье

Какие умы полегли тогда, какие таланты!

Так получилось, что именно и в Таре появился театр: в город приехала группа украинских артистов, основная часть которой была из львовского Театра им. Заньковецкой. Это был театр драмы и музкомедии, не совсем обычный симбиоз, но нередкий среди украинских театров.

Некоторых актеров я помню: Агаркова, Озерова… Я торговал морковкой, меня мама посылала, а они ходили по рынку. Они казались мне людьми из другого мира, чуть ли не иноземцами. По-особенному смотрелись на них белые рубашки, конечно, штопанные-перештопанные, но я этого не замечал.

Помню отъезд Озерова в Омск. Было это зимой, стояли знаменитые сибирские морозы, а он в демисезонном пальто и в шляпе сидел в открытом кузове грузовика… Но доехал, не замерз! Была в этом театре актриса Филиппова, ее тоже запомнил.

В моей судьбе исключительную роль сыграл режиссер театра Просветов.

Счастлив ты, если в начале твоего творческого пути стоит учитель, который открывает перед тобой секреты профессии, делится своими знаниями, влюбляет в дело, которому учит, распахивает перед тобой такие дали, что дух захватывает.

И неважно, было ли у твоего учителя громкое имя или это был человек, имя которого многим ничего не говорит, главное, что он открыл перед тобой новый мир, угадал твою судьбу, направил по верной дороге.

Евгений Павлович Просветов возглавлял труппу актеров украинских театров. Имея опыт в театральном деле, он понимал, что с такой малочисленной труппой театру не выжить, и организовал студию.

Больших надежд на всех этих мальчишек и девчонок, думаю, он не возлагал, но какой-никакой театральный «резерв» создать надеялся.

Занятия студии проходили в летнем театре городского сада, в том самом «ангаре», там же игрались спектакли. А еще в маленьком клубе, который отапливался двумя печками. Зрителей было мало. Особенно в знаменитые сибирские морозы, когда из дома страшно нос высунуть. Но я ходил.

Все больше и больше погружался я в этот странный, загадочный, непривычный для меня мир.

Я сидел где-нибудь в уголочке, в фуражке (в фуражке потому, что я стеснялся, как мне казалось, большой головы) и смотрел на сцену влюбленно и завороженно. Но как бы меня ни увлекало происходящее на сцене, мысль, что я тоже могу играть, не посещала меня.

В студии Просветова занималась моя подружка по классу Хильда Удрас. Я не упускал случая понасмешничать над ней по этому поводу – просто так, не зло.