Право и общество в концепции Георгия Давидовича Гурвича

167–171), где, высоко оценивая философскую концепцию Лосского, Гурвич упрекает мыслителя в том, что «в его идеал-реалистической системе очевидным образом реализм преобладает над идеализмом, тогда как синтез интуитивизма и критического трансцендентализма, возможно предугаданный в последних работах Фихте, должен вести к построению позиции, превосходящей как реализм, так и идеализм» (Ibid. P. 171).], либо о попытке С. Л. Франка найти онтологическую основу для идеальных элементов бытия[221 - См.: Gurvitch G.

La philosophie russe du premier quart du XX?me si?cle. Р. 259.]. Вывод Гурвича заключается в «констатации бесспорного факта наличия в русской философии ясно выраженной общей тенденции к метафизике, онтологической теории знания и морали, к истинной философской системе»[222 - См.: Gurvitch G. La philosophie russe du premier quart du XX?me si?cle. Р. 259.]. Среди мыслителей эмиграции Гурвич выделяет группу ученых, опирающихся на идеи Фихте и видящих в его системе «замечательный синтез иррационализма и диалектики»[223 - См. : Gurvitch G. La philosophie russe du premier quart du XX?me si?cle. Р. 263.]. К этой группе, помимо себя самого, он причисляет Ф. Степуна и Б. Яковенко[224 - См.: Gurvitch G. La philosophie russe du premier quart du XX?me si?cle. Р. 263.]. Интересно отметить, что, пользуясь новыми знакомствами с французскими интеллектуалами, Гурвич пытается наладить взаимоотношения между русскими и французскими мыслителями[225 - Например, в письмах к Н.  А. Бердяеву мыслитель говорит о своих попытках включить известного французского философа Э. Жильсона в философскую полемику в среде русской эмиграции с участием С. Л. Франка (письмо Г. Д. Гурвича Н. А. Бердяеву от 7 февраля 1926 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 448.). Гурвич не оставляет своих русских коллег, прося для них о протекции. Так, через несколько лет мыслитель пишет Бердяеву о своих неудачных просьбах о помощи С. Л. Франку, которому Э. Жильсон отказался помогать, заслужив за это от Гурвича эпитеты «очень злой и недоброжелательный человек» (письмо Г.  Д. Гурвича НА. Бердяеву от 2 июля 1933 г. // Там же). Характерна в этом отношении переписка Г. Д. Гурвича с В. Э. Грабарем, которому его бывший ученик пытается помочь с публикациями во Франции.], что, как представляется, было одной из его первоочередных задач (тем более, если вспомнить о целях вступления мыслителя в русскую масонскую ложу «Северная Звезда»).