Тогда в Иудее…

Едва рука служителя закона коснулась ткани плаща, взгляд иудея изменился, глаза утратили дерзкое выражение и покатились куда-то под лоб. Он задрожал, как в лихорадке, и, тоненько взвизгнув, упал на пол. Он рухнул, как падает сброшенная с плеч одежда. Палач удивленно посмотрел на задержанного, присел, повернул лицо упавшего к себе, провел по нему широкой ладонью и тихо проговорил:

– Живой, дышит. Сейчас его допрашивать бесполезно – трус. Он наговорит то, чего и не было.

Луций Эмилий повернулся к писцу:

– Нам его признание не особенно и нужно.

Отправишься во дворец Ирода и снимешь показания с офицеров. Для военного суда этого более, чем достаточно.

– А тот, третий? – спросил писец. – Да и имя его надо бы занести в протокол, – добавил он.

– Третьим пусть займется фрументарий. Я думаю: эти двое вряд ли знают, где он может спрятаться – у таких всегда несколько нор. А имя? Зачем оно нам? Запиши, что подследственный молодой иудей признал себя виновным в убийстве римского офицера, но имя назвать отказался.

И оформи дело, как положено. В восьмом часу дня я должен буду передать это дело префекту.

Квестионарий умолк, потом поднялся и вышел из помещения для допросов. Писец остался писать.

– А с этим что? – спросил легионер, кивая на лежащего инсургента.

– Если не сдох, – раздраженно проговорил писец, продолжая заполнять ситовники, то отнесите в тюрьму или на обед к префекту.

Палач вместе с легионером подняли бесчувственное тело и вынесли из комнаты. В камере они швырнули его на пол и удалились, закрыв дверь.

Писец собрал заполненные ситовники в кожаную сумку, висевшую на поясе, туда же прикрепил чернильницу и стилос и, сетуя на то, что по дневной жаре придется идти в Верхний город, тоже покинул комнату, не забыв потушить факел.

Глава 4

Рационалий[73 - Рационалий – римский чиновник.] императорской провинции Иудея Спурий Ицилий – потомок древнего плебейского рода – сидел за столом в небольшой комнате на первом этаже претория. Перед ним стоял скриба-писец, ведавший списками налогов и должников.

Рационалий просматривал фамилии иудеев, задолжавших римской казне. После реформы, которую провел цезарь Тиберий, уничтоживший откупа, вся забота по сбору налогов с провинций легла на специальных чиновников, одним из которых был Спурий Ицилий – молодой римлянин, едва перешагнувший через возрастной ценз, необходимый для занятия такой должности. Просматривая списки не уплативших налоги, он постепенно впадал в уныние, близкое к отчаянию.