Мазиловские были

Кто-то – для поступления в столичные вузы, дорогу в которые простолюдинам открыла советская власть, а кто-то – спасаясь от голода и репрессий, так же результат действий советской власти…

Перебраться, надо сказать, они успели очень вовремя, ибо последующая вскоре сплошная коллективизация наглухо захлопнула дверь в города крестьянам, фактически прикрепив их к земле, словно крепостных – колхозникам паспорта были не положены. Да и оставшуюся в сельской местности родню ретивые строители светлого будущего живо записали во «враги народа» из-за наличия у них в хозяйстве коровы и лошади…

С детства в домах моих родных, помимо русской, я слышал разноязыкую речь – карельскую и вепсскую, польскую и украинскую.

Столь разные корни и могли переплестись только в такой многонациональной стране, как наша, и в таком разно-племенном мегаполисе, как Москва, которая, словно бескрайнее море великой русской культуры, вбирает в себя реки и ручьи из больших и малых народов…

Я родился в Сокольниках, и после краткого пребывания в районе Аэропорта в середине шестидесятых переехал с папой и мамой в новый район – Мазилово, явив собой живой пример исхода москвичей из бараков, полуподвалов и коммуналок в типовые «быстростроевские» пятиэтажки.

Их потом прозовут «хрущобами», что во-многом, справедливо, ибо, как шутили москвичи, «совмещенными в них были не только ванна с туалетом, но и пол с потолком». Но именно эти нехитрые строения решили тогда остро стоявший жилищный вопрос.

И именно пятиэтажное Фили-Мазилово, один из московских районов массовой застройки 1960-х, стало для меня той малой Родиной, о которой вспоминаешь в минуты испытаний, которая снится вдалеке от родной земли.

Большую часть жизни я прожил тут, на Кастанаевской улице – нашем мазиловском «Бродвее». Затем переехал неподалеку, но связи с родными местами не терял.

Именно Мазилово стало для меня сакральным местом. Местом, где я рос и взрослел, где учился в школе, где жили мои друзья-товарищи юности, где встретил первую любовь, где пережил первую потерю.

Местом, где познавал окружавший меня мир, и откуда, в конце концов, «вышел в люди». Так или иначе, именно мазиловские «завязки» и «обстоятельства» предопределили мою жизненную дорогу – судьбу офицера, защитника Отечества, и стезю литератора.

Как гласит пословица, всяк кулик свое болото хвалит, поэтому, конечно, не случайно, что сюжеты историй и рассказов этой книги берут корни в Мазилове. Или случились там, или «родом» оттуда, как и их герои.