Ищите и найдете

Когда они сели в карету, Варгин, до сих пор улыбавшийся только, но тихонький, вдруг стал напевать веселую песенку.

– А я видел раз, – заговорил он, оборвав свое пение, – как заезжий немец в балагане вверх ногами на голове стоял и в таком положении вино пил за здравие всей компании.

– Что вы хотите сказать этим? – спросил Степан Гаврилович.

– А то, – усмехнулся Варгин, – что все это фокусы и если показывать их за деньги, то большое состояние приобрести можно.

– А вы присутствовали, – остановил его вопросом Герье, – при всех трех опытах? Видели девочку, цветы и… последнее?

Он не договорил и не назвал, что было «последнее».

– Видел! – весело подтвердил Варгин. – Все видел! И признаюсь, взирал с удовольствием! Ловко было проделано! Чистая работа, надо отдать справедливость!

Герье немножко испугался: легкомысленные слова его приятеля могли показаться неприятными Степану Гавриловичу; но тот добродушно рассмеялся веселости Варгина и только сказал ему:

– А знаете, молодой человек, отчего вы говорите так?

– Ну, отчего? – несколько даже вызывающе переспросил Варгин.

– Оттого, – пояснил Трофимов, – что виденное взволновало вас и вы хотите излишней бодростью заглушить это волнение!

Должно быть, он попал, что называется, в точку, потому что Варгин сейчас же замолчал и больше не проронил ни слова.

Но, когда они приехали к Трофимову и тот сказал им, что сейчас будет готов ужин, без которого он их от себя не отпустит, Варгина опять прорвало, и он почти с детской шаловливостью попросил бумаги и карандаш и вопросительно глянул на Степана Гавриловича:

– Можно?

Трофимов пожал плечами, улыбнулся и спросил:

– Что можно?

Но Варгин уже не ждал ответа на свой вопрос и быстро стал водить карандашом по бумаге.

Несколькими штрихами изобразил он в карикатуре и главного, с бородой и обручем на голове, и трех синих, и четырех красных в их поднятых капюшонах, и даже девочку, делающую реверанс; все это было необыкновенно похоже и вместе с тем смешно, так что даже доктор Герье не мог не усмехнуться, увидев карикатуру.

Ужин был накрыт в столовой, убранство которой оказалось проще остальных комнат.

Стены были просто выбелены, и единственным их украшением служила большая картина масляными красками, изображавшая прием царем Соломоном царицы Савской.

В простенке стояли часы в длинном деревянном футляре с огромным, как тарелка, блестящим маятником.