Мне жаль тебя, герцог!

Все остальные комнаты у немца в кофейне устроены так, что можно из нарочно для сего приспособленного тайника слышать все до последнего слова, что говорится в них. Так и знай! Если когда-нибудь попадешь с кем-нибудь сюда, к Гидлю – это кофейня немца Гидля, – то боже тебя сохрани язык распускать: все будет услышано. А здесь, в этой зеленой, еще ничего, можно быть без опаски.

– Да с кем же мне и зачем попадать сюда? – спросила Грунька.

– То ли еще будет!.. Может, еще не сюда попадешь! Мне все твое уменье нужно и актерство; ведь ты кого хочешь обыграть сможешь?

– Кого хочешь, на это меня станется!

– И графиню, и княгиню, и под маской маскарадную интригу разведешь?

– В лучшем виде!

– Ну то-то! Помни: если свергнем немцев, тогда в награду твое освобождение из крепости, и я поженюсь на тебе, Грунька!

Она ухмыльнулась, потупилась и покачала головой.

– Кто ж это награждать нас станет?

Митька перегнулся к ней через стол и в самое ухо едва слышно произнес:

– Государыня Елизавета Петровна, когда взойдет на принадлежащий ей императорский российский престол!

Но вдруг он звонко чмокнул Груньку в щеку, заметив, что дверь отворяется и входит слуга с подносом.

Конечно, лучше было, чтобы этот слуга увидел, как они целуются, чем обращать внимание на то, что между ними происходит политический и весьма «опасный» разговор.

Грунька отшатнулась от Митьки и жеманно произнесла:

– Ах, оставьте, сударь!.. Труд бесполезный. Поищите себе другой особы любезной!

Слуга, поставив поднос, поспешил удалиться, видимо вполне уверенный, что имеет дело с одной из обыкновенных любовных «авантюр», каких бывало у Гидля по десятку в день.

– Да ты – совсем молодец! – одобрил Груньку Жемчугов, когда они снова остались одни. – Отлично всякую всячину разыгрываешь!

– Ну довольно об этом! – серьезно сказала ему Грунька, берясь за стакан с глинтвейном, и, отпив из него, добавила: – А ведь вкусно!

– Ну еще бы! – согласился Митька.

– Я вот чего в толк не могу взять, – продолжала она, – как это при жизни Елизаветы Петровны, родной дочери императора Петра, вдруг престол наследует не она, а сын Брауншвейгского принца, да притом молоденький.

Положим, при Елизавете Петровне не могло бы быть и регентства Бирона, но как это произошло? Анна Леопольдовна чья дочь будет?

– Она – дочь Екатерины Иоанновны.

– Голштинской?

– Нет, герцогиня Голштинская – это Анна Петровна, старшая дочь императора Петра.