Мне жаль тебя, герцог!

– Что о немцах?

– Да когда мы…

– Слушай, Василий, – остановил его Жемчугов и, понизив голос до едва слышного шепота, тем не менее весьма внушительно, произнес: – Никогда не смей больше говорить со мной об этом, тут нужно «делать», а не говорить, понимаешь? Ведь мы знаем, что знаем, а на словах нужно громко заявлять, что ты-де желаешь блюсти интересы его высочества герцога Бирона.

– Понимаю, – проговорил Гремин, – но только вот что, я молчать буду, а уж – извини! – об интересах герцога говорить не буду: противно! – и Василий сплюнул и выпил глоток сладкой наливки, словно чтобы уничтожить дурной вкус во рту.

– Славный ты парень! – одобрил его Митька. – Твое здоровье, брат! Так и поступай, а меня извини и не обессудь. Мне политику соблюдать нужно.

– Да что там политика! – вздохнул Василий. – Прямо бы по мордам, и к чертям!

– Погоди!.. И по мордам дадим.

– А дадим?

Митька подмигнул и кивнул головой.

– Вот это так! – воскликнул Василий.

Митька выпил «свое здоровье». Гремин стал наливать ему еще.

– Не будет ли? – сказал Жемчугов. – Пора спать, пожалуй!

– Как, будет? – воскликнул Гремин. – А здоровье Груньки? Разве ты ей здоровья не желаешь?

– Ну за здоровье Груньки, – согласился Жемчугов и, чокнувшись, залпом выпил большую стеклянную на длинной ножке рюмку наливки.

Они распростились и пошли спать к себе, по своим комнатам.

Жемчугов лег уже совсем в постель и утонул в мягкой перине, как вдруг дверь его комнаты приоткрылась и в нее просунул голову Гремин, который проговорил:

– Знаешь, Митька, у меня все время из головы не выходит: ведь было время, когда на Руси…

– Было! Было! – совсем сонным голосом повторил Митька, явно только для того, чтобы от него отстали.

– Да нет, ты послушай! Ведь вот если удастся свергнуть немца, то это станет известным тогда лишь, когда все совершится и окончится; конец действа всем будет ясен, и так и история его и отметит; ну а кто знает, когда, собственно, и где оно началось? И, может быть, мы вот теперь говорим, а оно начинается, и никто никогда этого не узнает… А оно начинается!

Митька ничего не ответил, и только его сочный храп с присвистом показал, что он уже спит.

19

Черное домино

При жизни Анны Иоанновны Бирон, будучи страстным игроком, проводил вечера за картами.