Жанна де Ламотт

Бесстрастное, спокойное лицо старика все время было неподвижно, и по нему нельзя было заметить, что он думал и как относился к горячей речи бывшего графа Савищева. Наконец, когда тот кончил, старик медленно поднял взор на него и сказал:

– Все это так. Но неужели вы думали, что все это мне неизвестно?

Люсли растерянно кивнул. Он никак не ожидал этого.

– Вам все это было известно?

– Ну, разумеется, иначе бы я не годился в ваши «белые» здесь, в Петербурге, если бы не знал о составе своих цветов.

Разумеется, мне это было известно!.. Но я не перебивал вас, пока вы говорили, потому что мне нравилась та горячность, с которой вы делали это… И эта горячность спасает вас в моих глазах… Хорошо!.. На этот раз сохраните свой цвет и постарайтесь дальнейшей деятельностью заслужить мое одобрение и одобрение общества.

– О! – воскликнул Люсли. – Поверьте, что я достану этот молитвенник!..

Старик встал со своего места, подошел и, положив ему руку на плечо, сказал:

– Помните одно! Ничего не делайте по собственному почину, без моего приказания, иначе я отниму у вас кокарду…

После этого он вышел, махнув рукой Люсли, чтобы тот не провожал его.

7. Месье Орест опять нездоров

Орест Беспалов выпил на собственный счет еще целый графинчик и так «разукрасился», что домой возвращался совсем нетвердыми шагами. Он шел, пошатываясь, на растопыренных ногах, как ходят по палубе моряки, и громко рассуждал сам с собой.

Рассуждения Ореста были очень глубокомысленны, и он изредка находил, что дважды попал не туда, потому что положительно плохо то, что он был в незнакомом трактире, так как из знакомого ноги сами идут домой по привычке, а тут удивительно трудно сообразить, где он и куда надо идти.

Конечно, можно было бы спросить, но все дело в том, что бывает удивительно трудно выговорить такие слова, как «Невский пррроспект!» Но вот, однако, Орест отыскал эту улицу, а на ней и дом Саши Николаича.

Стараясь держаться теневой стороны, он обогнул этот дом, причем на углу, на повороте, удержался за водосточную трубу и проник к отворенному окну в кабинет Саши Николаича.

Тут Орест после невероятных сделанных им усилий уселся на подоконник и прислонился к косяку.

Его появление было замечено Сашей Николаичем, сидевшим у себя в кабинете и читавшим книгу. Увидев Ореста на подоконнике своего окна, он сейчас же понял, что тот опять напился.

– Что вы тут делаете?..