Арденны

Она бросала палку Айстофелю, и тот несся черно-серой стрелой со щенячьим визгом, находил «добычу» и прыжками возвращался к хозяйке, радостно махая хвостом.

– Айстофель, отдай! Еще раз, еще!

– Раух, остановите их! – приказал Скорцени, обернувшись.

– Зачем? – адъютант пожал плечами. – Тебя волнует, что американцы увидят ее коленки?

– Меня волнует, что они вообще ее увидят, – отрезал он. – В форме и с нашивками оберштурмбаннфюрера СС. Не исключено, что у них есть снайперы. А вот то, что она по медицинской части, издалека они как раз могут не разглядеть.

– Что ж, это верно.

Раух направился к Маренн. Айстофель зарылся в сугроб, торчали только уши и хвост. Маренн наклонилась, чтобы потянуть его за ошейник. Волосы волной упали вперед.

– Фрау, я прошу прощения, – за спиной она услышала голос Фрица. – Господин оберштурмбаннфюрер просит подойти к нему.

– Да? Хорошо. Мы сейчас.

Маренн выпрямилась, повернулась, закинула голову, смеясь. Лицо ее раскраснелось, снежинки падали на темные волнистые локоны, длинные, чуть загнутые ресницы.

Она тяжело дышала после игры с собакой, грудь под распахнутым плащом взволнованно приподнималась. Их скрывали две высокие ели с широкими, раскидистыми лапами. Раух молча смотрел ей в лицо, потом опустил взгляд. Она не пошевелилась, словно не заметила. Рядом Айстофель сделал прыжок, схватив в пасть еловую ветку. Снова посыпался снег. Он упал Маренн на щеку. Сдернув перчатку, Раух провел пальцами по ее щеке, прикоснулся к ее губам. Она не отстранилась. Сказала негромко, почти шепотом:

– Не надо.

– Конечно, – ответил он так же тихо, глядя ей в глаза. – Я всего лишь адъютант. Мне не положено чувствовать.

– Не потому. Если он поймет, тебя пошлют на Восточный фронт. А там убивают теперь чаще. Мне не хотелось бы этого.

– Он понимает. Мы говорили об этом.

– Он ждет, не будем задерживаться, – она сделала шаг в сторону.

Он удержал ее за руку и, наклонившись, поцеловал в губы.

Она толкнула его в плечо, но так слабо, что он едва заметил это. Отстранилась не сразу, позволив себя обнять. Но потом решительно отступила назад. Глядя перед собой в снег, снова сказала:

– Не надо.

И повернувшись к Айстофелю, позвала:

– Идем, нас ждут.

– Нельзя выставлять себя напоказ, – Скорцени встретил ее холодно. – Не стоит забывать, что мы в тылу противника. И опасность может возникнуть самым неожиданным образом. Сейчас не время для игр.