Арденны

У него в руке она увидела розовый цветок гладиолуса. С улыбкой он приколол гладиолус к нагрудному карману ее кителя и поцеловал в губы. В сумятице угасающего боя никто не заметил польского солдата, который, осторожно прокравшись в кустах, прицелился в Маренн – его привлек ее мундир, в отличие от членов зондеркоманды на ней не было камуфляжа.

– Господин штурмбаннфюрер, сообщение из канцелярии гауляйтера, – подбежавший связист отвлек Хергета.

Он отошел на несколько шагов и вдруг заметил, как среди ветвей мелькнул автомат.

Он бросился к Маренн.

– Ложись!

Но было поздно. Раздалась очередь. Одна пуля вонзилась ему в голову, другая прошла под сердцем. Ответный свинцовый шквал, пронесшийся по округе, уничтожил всех еще надеявшихся на спасение в своих укрытиях поляков, в том числе и стрелка.

Маренн бросилась к Хансу – он был еще жив.

– В машину, в машину срочно! – приказала она эсэсовцам.

Его привезли в госпиталь. В машине он на некоторое время пришел в себя. Его подернутые тусклой пеленой глаза взглянули на нее, губы разомкнулись, он произнес едва слышно, с хрипом:

– Ты зря так поступила, Ким.

Лучше бы ты тогда бежала. Тебе не простят. Ты можешь потерять все, ради чего ты согласилась.

Потом в уголках губ выступила кровь. Он закашлялся. Голова откинулась. Он закрыл глаза.

Она вспомнила его слова, когда погиб Штефан. «Ты потеряешь все, ради чего согласилась». Наверное, он был прав.

В госпитале она сама сделала ему операцию, понимая, что шансов на спасение немного.

Потом ее срочно вызвали в Берлин. Она оставила Ханса на попечение профессора Шульца, главного врача Краковского госпиталя, намереваясь забрать в клинику Шарите, как только это станет возможным. Но едва она прилетела в Берлин, ей сообщили, что он умер. И вот теперь оказывается, он жив и вернулся в строй. Это казалось невероятным. У него было тяжелое ранение в голову, и его лечение прошло мимо нее. Без его собственного желания такое не могло произойти.

– Американцы в сильной неразберихе.

Без дорожных указателей, которые мы сорвали, многие подразделения сбились с пути и заблудились, – доложил командир передового отряда. – Этому способствует также густой туман. Части, стоявшие в Линьевилле, покинули его. Десять минут назад штаб зенитно-артиллерийской бригады во главе с генералом Тимберлейком сбежал. Путь свободен.

– Что ж, если это так, вступаем туда, – распорядился оберштурмбаннфюрер, взглянув на карту. – На всякий случай пустите вперед танки.