Арденны

Немцы окружили пленных, обыскали, чтобы изъять спрятанное оружие.

– Оставлять их здесь нельзя, – прокричал Скорцени командир панцергруппы Иоахим Пайпер.

Он подкатил на бронетранспортере, на правом плече болтался «шмайсер».

– Там у развилки дорог поле, я прикажу, чтобы всех отвели туда.

– Как знаешь, – Скорцени только кивнул. – Они твои, мне они ни к чему, только обуза.

– Тогда я оставлю с пленными нескольких солдат, а остальным отдам приказ идти вперед.

– Хорошо! Раух, – Скорцени обернулся к адъютанту.

 – Я еду на встречу с командиром зондеркоманды «Хергет», он приглашает меня в свой штаб. Нам надо согласовать дальнейшие действия. Со мной поедут командиры подразделений. Ты остаешься здесь за главного. Особенно не расслабляйтесь, бдительности не теряйте, – распорядился он.

– Ты пока можешь отдохнуть, – подойдя к Маренн, он с нежностью прикоснулся пальцами к ее щеке.

– Я займусь ранеными, – она едва заставила себя улыбнуться. – Если возможно, я бы хотела осмотреть и тех американцев на поле.

Возможно, там тоже кому-то требуется помощь.

– Зачем? – Скорцени нахмурился, но, заметив, как сжались ее губы, согласился. – Ладно. Если ты считаешь это необходимым. С Пайпером договаривайся сама.

– Хорошо, – она заставила себя улыбнуться.

Пленных было несколько сотен. Сюда же добавили тех, кого захватили в Буллингене. Выглядели они испуганными, на лицах явно читалась тревога. Солдаты Пайпера особенно не церемонились с янки.

 Охрана искала любой повод, чтобы открыть огонь. Когда Маренн подошла, она почувствовала – в воздухе витает призрак смерти, напряжение достигло апогея. Она сняла камуфляж, чтобы было видно, в каком она звании, не только американцам, но и эсэсовцам тоже, – пусть попридержат свою ярость и неуместные скабрезности.

Американцы сидели прямо на заснеженном поле, им разрешили курить. На двух дорогах, пролегающих от них по обеим сторонам, несметное количество немецких танков со знаками SS и гербами легендарных арийских дивизий на борту выписывали сложнейшие маневры.

Они направлялись от Линьевилля к Мальмеди.

Маренн сразу поняла, что это своеобразная психическая атака. Завороженные американцы смотрели в холодные, как сталь, глаза молодых эсэсовских офицеров, которые с высоты танковых башен упивались победой, вкус которой они уже подзабыли. И она без труда замечала – многие американцы начинали испытывать страх.