Балатонский гамбит

Наталья повернула голову и увидела вжавшуюся в угол траншеи Раису. Обняв колени, она тихо плакала. Наталья подошла к ней, села рядом, обняв за плечи.

– Он живой, не ранен даже. Ну и что, что окружены? Прорвутся, я уверена. Выйдет, выйдет. Он молодец, твой Михаил, – она гладила санинстурторшу по спутанным волосам. – Такие сведения добыл, что теперь точно орден получит.

Рая повернулась, обняла Наталью, уткнулась лицом ей в плечо.

– Раньше времени плакать не надо. Раньше времени плакать – плохо это, – негромко говорила ей Наталья.

 – Представь, Миша придет, а ты зареванная. Успокойся и иди, умойся. Будем ждать.

Старший сержант Косенко и двое оставшихся в живых разведчиков перешли линию фронта примерно через час под ожесточенным огнем с обеих сторон. Косенко был дважды ранен, но шел сам, с собой они тащили пленного и еще одного тяжелораненого товарища.

– Миша!

– Не меня! Костика, Костика давай! – Косенко оттолкнул Райку, которая сходу бросилась к нему. – Не видишь, он ранен. Меня-то царапнуло.

Я и сам перевяжусь. А он крови много потерял.

– Да, да, я сейчас, я сейчас, – смеясь и обливаясь слезами, Раиса принялась снимать с раненого остатки обмундирования. – Света, Света, сюда, – крикнула вторую санинструкторшу.

– Косенко, золотой мой! – Иванцов, выбежав из траншеи, обнял сержанта. – Ну, выручил, выручил. Пленный где?

– Да вот, – Косенко одной рукой встряхнул связанного немца. Рот у него был заткнут кляпом, глаза испуганно моргали.

– Ну, давай его на допрос.

Сергей Николаевич, Наталья, – он обернулся к Голицыной, – пошли ко мне в блиндаж.

– Миша, Миша, на, – Раиса сунула Косенко бинты и вату.

– Отвяжись, – он оттолкнул ее.

– Давай, я возьму, – Наталья взяла у испуганной санинструкторши все принадлежности для перевязки. – Не обижайся, сейчас ситуация такая, мужикам не до нас. Как там минутка будет, я его перевяжу.

– Спасибо, – всхлипнула та.

– Я же говорила, жив будет, – Наталья радостно обняла ее и побежала по проходу вслед за офицерами.

9

Розовые блики восходящего солнца скользнули по покрытому настом, осевшему снегу. Голубоватая ледышка скрипнула под подошвой сапога. Маренн обошла боевую машину, повернулась и, поскользнувшись, проехалась, чуть не упав на снег.

– Осторожно, – Йохан подхватил ее под локоть, – на спине нельзя даже лежать, не то, что падать.

– Я случайно, – она отбросила с лица длинные, распущенные волосы. Потом, собрав их вместе, завязала узлом на затылке.