Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Например, однажды мы живо обсуждали различие между понятиями «глаза» и «очи». В результате этой филолого-анатомической дискуссии мы пришли к выводу, что очи – это просто очень большие глаза независимо от их цвета, потому что говорят: «очи чёрные» и «открой свои ясные очи». По окончании дискуссии Лялька авторитетно заявила:

– И всё-таки у тебя не очи, а глаза.

Почему «всё-таки»? Я своих притязаний на обладание очами не высказывала. Наверное, Ляля, обладательница узких раскосых татарских глаз, признавая за мной преимущество в величине моих европеоидных, посчитала, что до очей они всё-таки не дотягивают.

Но самой животрепещущей для нас темой были, конечно, мальчики. Вернее один мальчик – Серёжа Спирин. Первого красавца класса Серёжу мы с ней любили совместно, о чём он и не догадывался. Мы же удовлетворялись бесконечным обсасыванием его внешних достоинств и тем, что делились друг с другом своими пылкими к нему чувствами. Лялина мама, которая однажды невольно подслушала наш разговор, решила нам помочь:

– Девочки, что вы всё обсуждаете вашего Серёжу.

Взаимностью он вам не отвечает, а вы всё по нему сохнете. Хотите, я расскажу вам, как можно быстро разлюбить.

– Как!?

– Очень просто. Представьте себе, что ваш дорогой Серёжа сидит на унитазе и тужится, тужится, аж покраснел весь, а прокакаться не может.

Мы обе прыснули со смеху и Серёжу Спирина тут же разлюбили.

Поскольку в классе не оказалось достойной замены, а свято место пусто не бывает, я влюбилась в Робертино Лоретти.

Почему-то для меня было совершенно неважно, мог ли Робертино прокакаться. Его божественный голос перевешивал возможный запор и перевесил бы иные телесные и функциональные недостатки. Пожалуй, только проказа могла утихомирить мою страсть, но проказой Лоретти не болел. Ляльке тоже нравилось, как Робертино поёт, но к нему самому она оставалась равнодушной. Ей досталась роль наперсницы влюблённой подруги. Она вполне серьёзно полагала, что Лоретти женится именно на мне. Но, в это даже я поверить не могла. Лоретти был нашим ровесником. До сих пор помню, что он родился 11 октября.

На его день рождения я решила сделать ему подарок: по клеткам с фотографии нарисовала его портрет, и упросила Ляльку сходить со мной на почту. Одной было страшновато. Из газет я вычитала, что он в то время жил в Дании. На конверте я написала: Дания, Копенгаген, Робертино Лоретти. Работница почты приняла конверт, взглянула на «адрес», но даже не усмехнулась.