Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Несмотря на всеобщий энтузиазм будущих жильцов и их ударный труд, дом строился пять лет, и был сдан в эксплуатацию в 1961 году.

Настал торжественный момент вселения. Мы получили двухкомнатную малогабаритку на последнем, четвёртом, этаже. Пятнадцатиметровую гостиную заняли родители, а девятиметровую спальню отвели нам с Жанкой и бабушке. В спальню поместились всего две кровати и мамина ножная швейная машинка, купленная её отцом ещё в двадцатых годах. Как и в старой квартире, нам с Жанкой пришлось спать вместе, но мы всё равно были счастливы – квартира со всеми удобствами! Так вот, мама заметила, что окно спальни плохо прокрашено, и велела отцу исправить недостаток.

На следующий день папа принёс кисти и краску и собрался устранять недоделки. Окно было двойным, таким как сейчас стеклопакеты делают. Свинчено оно было намертво большими грубыми шурупами. Папа решил окно не развинчивать, тем более что внутри оно было прокрашено вполне прилично. Решить-то решил, но как всегда, не рискнул приступить к работе без получения официального одобрения.

– Катерина, иди сюда!

– Ну, что ещё?

– Я думаю покрасить только снаружи.

– Как это только снаружи?!

Я вижу, что папа уже слегка заводится, но старается отвечать спокойно:

– Потому что внутри нормально покрашено.

– Да какой, нормально! Крась и внутри и снаружи.

Папа в сердцах бросает кисть на швейную машинку.

Мне, как всегда, папу жалко, я на его стороне:

– Мама, ты, наверное, не поняла. Папа имел в виду не красить внутри между створками. Там и так хорошо прокрашено!

Вижу, что мама поняла свою ошибку – она, действительно, подумала, что он хочет покрасить окно только со стороны улицы. Казалось бы – согласись, что не так поняла, и инцидент будет исчерпан. Но не тут-то было! Чтобы мама признала свою неправоту! Да ни за что!

– Всё я прекрасно поняла! Пусть красит везде!

Я чувствую, что сейчас взорвусь:

– Мама, ну, зачем внутри красить! Ты же сама видишь, что неправа! – кричу я, негодуя и заливаясь слезами.

– Мне будет неприятно, если он внутри не покрасит! – изрекает мама.

Ну, это уж слишком.

– Ты просто упрямая хохлушка! – воплю я и выбегаю из комнаты.

За «хохлушку» мама меня не ругала – это и было её признанием своей неправоты.